Ликвидатор - Виталий Гладкий

Впрочем, все по порядку.

Меня ни с того ни с сего остановил полицейский, детина с меня ростом, но, к сожалению, при форме и с револьвером в белой кобуре.

– Документ, документ… – начал он вякать неизвестно на каком языке, став на моем пути как скала.

– Тебе чего, служивый? – спросил я на русском – не раскрывать же перед Мухой, что говорю на четырех языках.

– Гав, гав… гув, гув… – И все, как мне показалось, по-датски.

– На, держи, – протянул я ему свой паспорт. – Тебе паспорт нужен?

– Я-я, паспорт, – наконец заговорил он на немецком, а потом спросил поанглийски: – Мистер меня понимает?

Еще чего, так я тебе и распахнул кошелку. Я рашен турист, горилла хренова, и не более. А русские и своего-то, родного, увы… даже со словарем…

Полицейский листал мой паспорт с таким вниманием и прилежанием, будто это был бестселлер известного писателя.

Я скосил глаза: Муха отошел к газетному киоску – от греха подальше – и делал вид, что просматривает журналы. Хитер курилка…

Машина появилась возле киоска, словно ее черти приперли. Я не успел и ахнуть, как Муху подхватили под руки и стали запихивать в салон.

– Э-эй, вы что, мать вашу! – заорал я, выхватывая из рук полицейского свой паспорт. – Стой!

– Куда?! – гаркнул полицейский – теперь я уже понял, что он сказал. – Стоять! Лицом к стене!.. – пролаял он заученное наизусть полицейское "Отче наш".

– Смотри, чтоб тебя! – показал я ему на борьбу возле киоска – Муха с дикими воплями сражался, как дьявол. – Человека похищают!

– Лицом к стене! Руки!.. – Болвана в форме зациклило; он даже пистолет потянул из кобуры.

– Ты что, сука, русского не понимаешь?! – заорал я прямо ему в лицо. – Там бандиты, гангстеры… твою… вашу… дивизию!

– Гав, гав! Гув, гув! – Он был непрошибаем.

Тем временем возле киоска произошли изменения – там завязалась драка по всем правилам боевых искусств. Появились какие-то новые люди, и тем, кто пытался похитить Муху, стало туго. Пролилась и первая кровь – кому-то размозжили голову.

Пахан уже сидел на заднем сиденье машины, но тот, кто его держал, справлялся с ним не без труда.

Нет, наступила пора и мне вмешаться.

– Я тебя просил по-хорошему – или отстань… – с этими словами я впечатал тупоголового копа в стену, по которой он и сполз на тротуар в беспамятстве, – или помоги человеку… Отдыхай, дубина стоеросовая…

Я ворвался в кучу малу как ураган. Хорошо, что вовремя заметил Акулу, – он отчаянно жестикулировал, чтобы подсказать мне, кто пришел на выручку Мухе, а то наломал бы я дров семь телег и восьмую тачку.

Не мудрствуя лукаво, я подскочил к машине и рывком выволок наружу сторожа Мухи; пахан последовал за ним немедленно, словно нитка за иголкой.

– Мочи, Гренадер! – орал мой подопечный, пиная кого-то ногой.

Что я и сделал, отвесив такую затрещину обидчику Мухи, что тот улетел метров на пять.

– Атас! – Я схватил за рукав Муху и побежал, куда глаза глядят.

На миг оглянувшись, я заметил, что наших преследователей тут же отсекли ребята Акулы. И еще я успел увидеть, как мучительно медленно поднимается, держась за стену, гореполицейский.

Я поневоле восхитился – ну и башка у парня! После такого удара мои противники обычно отдыхали минут десять, а этот… Теперь я начал понимать, почему древнерусские князья приглашали в свои дружины викингов.

Мы уже сворачивали за угол, когда рядом с нами, визжа тормозами, остановился "мерседес".

– В машину, быстро! – кто-то позвал нас на родном языке. – Муха, это я!

Я на мгновение остолбенел: ну и дела!

– Постой! – придержал я пахана, намеревавшегося последовать приглашению. – Это ловушка!

– Не бей понты, Гренадер! Садись в тачку, это свои!

Я не стал дожидаться повторного приглашения – квартал наполнил вой полицейских сирен.

"Мерседес" ввинтился в поток машин, как черный бурав. Мы все глубже и глубже вползали в бурлящее людьми и машинами чрево Копенгагена.