Крапленая обойма - Сергей Зверев

– В чем?

– Четвертого может и не существовать.

Я улыбнулся. Хан, как утопающий, цеплялся за призрачную надежду-соломинку.

– Существует небольшой процент, не отрицаю.

– Вот... – протянул Хан.

– Но этот процент мизерный. Я бы даже и одного не дал.

– А пошел ты!.. – Неожиданно Хан сунул мне в руки фотографию. – Мы договорились?

– Мы договорились. Тогда давай вернемся к этому третьему. Кто он?

– Его так и зовут – Третий.

– Почему?

– Не знаю. Мне это без разницы.

– Согласен. Тебе без разницы. А настоящая фамилия?

– Хрен ее знает. О нем сведений вообще мало. Жил в общаге. Родители из деревеньки, которая находится в Орловской области. Вот и все.

– Как всегда, не густо.

– Было бы густо, не просился бы к тебе на прием, – зло зыркнул Хан.

– Да, конечно. Армен знает адрес этой общаги?

– Знает. Только это дохлый номер. Мы там уже побывали.

– Ну, это мне судить, дохлый или не дохлый.

– Что ж, суди, – Хан поднялся из кресла. – Все решили?

Я поднялся следом:

– Вроде бы.

Хан вышел в коридор и позвал:

– Бурый!

Дверь на кухню мигом распахнулась, и оттуда выскочил Бурый. Лицо у него уже не было трезвым, и от Хана это не укрылось.

– Лакал, сука?

Он весь подобрался, как солдат перед генералом.

– Как можно, Хан. Я же знаю, что за рулем.

Бурый что-то еще невнятно запыхтел под нос – видимо, оправдываться больше не имело смысла, и он это хорошо понимал.

– А где Армен? – тут же рявкнул Хан.

Из кухни показался продувная бестия горец. Приблизившись, он старался не дышать в сторону хозяина. Боялся, что пары будут унюханы.

– Ну, уроды! – яростно сверкнул глазами Хан, поняв, что и второй уже в общество трезвости не ходок. – Останешься с ним, – он указал на меня. – И будешь делать все, что он скажет.

С этими словами Хан убрался из моей квартиры, даже не попрощавшись. Бурый вылетел следом, стараясь не отстать.

Я закрыл за гостями дверь на замок. Когда оглянулся, то Армена не увидел. Я сразу понял, где тот мог находиться. В холодильнике оставалась бутылка водки, и скорее всего эти двое, пока Хан вел беседу со мной, принялись «уговаривать» сорокаградусную.

Я бросился на кухню. Джигит допивал из стакана оставшуюся огненную жидкость. Бутылка на столе стояла пустой.

Тьфу. Я зло выругался.

– Ты что? – не понял уже слегка окосевший Армен.

– Это ты один бутылку приговорил?

– Почти, – икнул Армен. – Бурый – лишь сто граммов. Ему Хана нужно вэзти.

– А тэбэ никого нэ надо? – передразнил я Армена.

– Нэ понял, да? – У Армена округлились глаза.

– Нам нужно ехать, – сверлил его взглядом я.

Армен от этих слов рухнул на табурет, как бы показывая свою несостоятельность, но я и без этого ее лицезрел.

– Вернее, уже не нам, – поправился я. – А мне. Алкаш гребаный...

– Зачэм так? – обиделся Армен, и мне показалось, что у него на ресницах показались слезы. – Армэн нэ знал, да. Развэ я так сдэлал бы?

– Хану будешь объяснять, – предупредил его я и двинулся в прихожую.

– Ты куда? – Армен так и подскочил с табурета.

Я прошел в комнату, быстренько собрал пачки купюр, которые мне оставил Хан, и засунул их в потайное местечко, которое сам устроил, – между стеной комнаты и секцией у самого пола. Позже я свое богатство переложу в еще более укромное место, и эти денежки будут лежать, пока я не решу, в какое дело их пустить.

Я заскочил в ванную, помылся (на руках еще оставались пятна крови, хотя я и пытался оттереть их тряпкой в машине), надел чистую рубашку, вернулся в прихожую, взял с вешалки кожаную куртку. И задумался: что еще с собой прихватить. Армен не выдержал одиночества на кухне, вышел ко мне:

– Зачэм обижаэшь, а?

– Ключи от машины у тебя?

– Да, да. Канэчно.

– Давай, – приказал я.

Армен полез в карман брюк и вытащил ключи с брелоком.

– Пистолет твой в машине?

– Да. В машинэ, – он был, как побитая собака.

– Фонарик тоже есть?

– Всэ есть. Всэ. В машинэ.

Я направился к выходу. На пороге остановился и предупредил Армена:

– Из квартиры ни ногой. Понял? Закройся и сиди, как мышь. А лучше ложись и дрыхни.

Армен остолбенело глядел на меня.

Я вышел из квартиры, громко хлопнув дверью перед самым носом у джигита.

4

Сидя за рулем «БМВ», я проклинал этого олуха Армена. Помощь мне сейчас не помешала бы. Однако там, где нужны были осторожность, ощущение опасности каждой клеточкой тела и мгновенная на опасность реакция, – с пьяной головой соваться нечего было. Этот джигит в теперешнем состоянии не работник. Я хотел выжить. А значит, сейчас Армена лучше было оставить, чем брать с собой.

Однако при приближении к окраине города я стал сомневаться в своем решении. Нужно было все же забросить Армена в машину, пусть бы спал на заднем сиденье. «БМВ» ведь его. По документам. А тут пост ГИБДД на выезде. Как пить дать остановят.

Еще раз выругавшись, я поехал не по трассе, а объездными дорогами, что, конечно, увеличило время моего продвижения до нужной точки и малость потрясло машину на ухабах. Ну, последнее меня не очень волновало. Я бы даже сказал, что обрадовало. Мне сейчас жутко хотелось потрепать машину джигита, чтобы в следующий раз он знал, как жрать водку не вовремя.

Ничего не изменилось возле моста.

Тишина. По-прежнему было чистое небо. Поблескивала в лунном свете гладь речушки. Это я уже увидел, когда вышел из машины.

Пистолет Армена я сунул себе сзади за пояс, фонарик держал в руке, однако не включал. Света луны мне пока хватало, чтобы двигаться в нужном направлении.

Я прошел мост и свернул налево. В обратную от деревни сторону. И пошел вдоль берега, как и объяснял давеча рыбак. Минут через десять засеянное пшеницей (или рожью?) поле закончилось, и через неширокую чистую пашню начинался лес.

Я ускорил шаг. И замедлил его, только когда достиг опушки. Рыбак говорил, что изба будет метров через сто. Не очень надеясь на его глазомер, я стал всматриваться между деревьями, силясь нащупать глазами темный силуэт одиноко стоящего сруба. К своему удивлению, я вынужден был признать, что рыбак не ошибся. Избушка на самом деле виднелась в ста метрах.