Крапленая обойма - Сергей Зверев

Что было сказать? Сто пятьдесят тысяч – это сто пятьдесят тысяч. Можно было, пожалуй, купить домик в той деревушке. И телескоп в придачу. И удочку. Да мало ли чего еще!.. У меня прежде бывали неплохие гонорары, но все равно не такие.

– Правда, одно маленькое условие, – тут же добавил Хан, видя, как я мечусь между желанием стать обладателем этих денег и желанием послать его к черту. – Этот третий мне нужен живым.

Весь мой пыл тут же иссяк. Ха! Хорошенькое условие, ничего не скажешь...

– Так или иначе, – продолжил Хан, – эти пятьдесят кусков останутся у тебя при любом раскладе. Просто остальные сто тысяч ты получишь лишь в том случае, если притащишь ко мне нужного человека живым. В помощь тебе могу дать только Армена, остальные люди мне сейчас самому нужны. Вот все, что я хотел тебе сказать. И теперь тебе решать.

Я поднялся из кресла и подошел к окну. Предложение было заманчивым. Даже если этот третий спецназовец окажется мертв – пятьдесят тысяч оставались у меня. Самый большой гонорар, который я получил за время работы на ниве искания должников. Сто пятьдесят было заманчиво вдвойне. Я-то считал, что больше сорока мне Хан в дальнейшем не даст. Но названная сумма... Моя решимость стала таять.

Я уже начал подсчитывать в уме свой капитал. Сто пятьдесят плюс уже полученные от Хана тридцать тысяч, плюс имеющийся у меня некоторый запас... Короче, я почувствовал себя довольно состоятельным человеком. Конечно, миллиона «баков» у меня не получалось, и все же... Я вдруг сообразил, что буду вполне способен создать нормальное детективное агентство. Купить дорогостоящую аппаратуру, взять себе помощников и развернуться. Солидно развернуться. Ко всему прочему, имея еще и связи...

– Так что ты скажешь? – голос Хана вернул меня к действительности.

Я отошел от окна и уселся на прежнее место. И вновь поднес снимок к глазам. Корш и Лор смотрели на меня как будто презрительно. Эти ребята были не мельче меня, и они не были дураками, однако их убрали. Третий, не известный мне пока, оставался под вопросом. Хан думает, что это он убил своих дружков. Может быть, и так. Но лично я сомневаюсь.

Ко мне вновь вернулось прежнее чувство, что дело это с душком. И что к тем двум может неожиданно прибавиться еще один труп. И не обязательно этого третьего с фотографии, а мой. Когда ты мертв, тебе не нужен даже миллион...

– Тебя не устраивает сумма? – стал допытываться Хан.

«Сто пятьдесят тысяч ведь!» – тут же пронеслось у меня в мозгу. Весы качались... Сто пятьдесят – с одной стороны, огромный риск – с другой. Но разве я не рисковал до этого? И в спецназе, и в угрозыске? Одна чаша весов пошла резко вниз и замерла. Сто пятьдесят тысяч перевесили.

– Почему ты сразу не показал мне снимок целиком? – спросил я.

Этот вопрос можно было считать ответом на предложение Хана. И он это хорошо понял. Его колючие глазки, блеклые до этого, неожиданно засветились, словно я принес ему радостную весть.

– Потому что мне не нужны были трое людей. Мне достаточно было одного. Дальше я бы справился сам, – угрюмо ответил он.

Сказанное мне не очень понравилось. Я готов был согласиться, что Хан, конечно, себе на уме и многое может. Но теперь все обстояло иначе. Я знал, что рядом с этими ребятами, которые запечатлены на снимке, соседствует смерть. Если я хотел выжить и воспользоваться деньгами, мне нужно было хорошенько все обдумать. Поэтому я решил поставить Хана на место.

– Если я и соглашусь, то с одним условием.

– Каким? – глаза Хана вмиг сощурились.

– Ты откровенно ответишь мне на все вопросы. Иначе розыски оставшегося человека будут просто бессмысленны. А уж говорить о том, чтобы я отыскал его живым, даже не стоит.

Хан погладил себя по подбородку, как бы силясь понять, что такого я замышляю и не вступит ли мой замысел в противоречие с его интересами. Наконец он выдавил из себя:

– Давай попробуем.

– Что ж, начало обнадеживающее. – Я ткнул пальцем в фотографию. – Вопрос первый: зачем тебе понадобились эти трое ребят? Или, как ты говоришь, один из них?

– А зачем тебе нужно знать это, Виртуоз? Поверь, на твои поиски это никоим образом влиять не будет.

– Позволь об этом судить мне.

– Я не могу сказать тебе, что они мне должны. Но они мне должны.

– Все трое? – нахмурился я; откровенной беседы не получалось, и я уже стал сомневаться, что услышу нужную мне информацию.

– Хорошо. Я скажу. Я нанял этих троих спецназовцев – бывших спецназовцев – для выполнения кое-какой работы. Какой – не твое дело. Эти ребята ее выполнили. Но...

– Но?

– Но решили оставить меня с носом. Кое-что не отдали. И это кое-что я хочу вернуть.

– Ты вел переговоры сразу с троими?

– Нет. Только с Коршем.

– Откуда ты знаешь, что Корш собирался работать только со своими двумя товарищами?

– Он сам так сказал. Да они всегда работали втроем.

– Кто тебя свел с ними?

– Никто. Корш был завсегдатаем в моем клубе. Я предлагал ему и его ребятам перейти ко мне в бригаду. Но они сказали, что после того, как их выбросили из спецназа, собираются работать только на себя. Они всегда держались вместе.

– Значит, эту тройку ты и нанял. Но говорил лишь с одним Коршем.

– Да.

– Ты уверен, что они сделали ту работу, которую ты заказывал?

– На все сто процентов. Иначе я и не суетился бы.

– Хорошо. Но ты также уверен: у них есть то, что тебе нужно...

– А у кого же еще? Раз заказ выполнен. И этой тройкой. Значит, то, что они мне должны, находится у них, не иначе.

– Я не стал бы говорить так категорично.

– Почему? – Хан не скрывал своего удивления.

– Это позже, – отмахнулся я. – Ты по-прежнему не хочешь рассказать мне о своем заказе?

– Ты считаешь, это что-то изменит?

– Может быть, – неопределенно ответил я.

Хан задумался ненадолго и покачал головой:

– Не могу, Виртуоз. Поверь.

– Тогда пойдем дальше. После выполнения работы Корш связывался с тобой?

– Да. Я уже говорил. Он две недели после этого пудрил мне мозги. А затем канул, как в могилу. Тьфу, бляха, подвернулось на язык словечко... Он, сука, уже там. И пусть гниет. Мне не жалко. Но я хотел бы получить свое...

Хан запнулся, едва не сболтнув лишнее.

– Он сам связывался с тобой?

– Да. Сам. Он не пришел в назначенное место. Но стал звонить и говорить всякую чушь.

– Какую?

– Вначале обвинил меня. Дескать, все протекало не по тому сценарию, который я расписал. После моих разъяснений, что я в этих изменениях нисколько не виноват, он заявил, что моя... В общем, они потребовали увеличения оплаты. И дали отбой. Затем, через два дня, Корш вновь позвонил. Я согласился с его условием. Но он сказал мне совсем дребедень. Мне, мол, нужно ждать, потому как у них сейчас вообще ничего нет. Ничего нет! Когда такого просто быть не могло. Куда жеономогло подеваться?! Таков был мой вопрос. Корш ничего не ответил, только посоветовал не дергаться. Я понял, что меня водят за нос, и послал своих ребят, чтобы они отыскали этих говнюков. Но их нигде в знакомых нам местах не оказалось. Корш к концу первой недели своего отсутствия позвонил и сообщил, что, кажется, они напали на след. Я ни хрена не понимал. А он ни хрена мне не растолковал и повесил трубку. Объявился через неделю, по телефону, и заявил буквально следующее: поиски – ноль. У них ни хрена нет. Они ничего не могут сами понять. И... привет. После этого ни от Корша, ни от кого другого я не получал вестей. Мои ребята с неделю еще пытались отыскать эту тройку, но безуспешно.