Таймер для обреченных - Михаил Нестеров

Дани и Шимон понимали, что удержать в тайне операцию «Туризм-2» фактически невозможно. И вот сейчас, когда Голда в курсе планов трех заговорщиков, включая бывшего шефа ВВС, ее необходимо стимулировать, дать ей надежду выступить с предвыборной речью, в которой она откроет заговор триумвирата. Она, чтобы приписать его в актив в предвыборной борьбе, откажется от идеи открыться перед директором «Моссада». Тут все было просчитано с идеальной точностью.

— Ее популярность всегда бесила меня, — сказал Дани, закрыв глаза.

Генерал несколько мгновений в упор смотрел на премьера.

— Еще есть время отказаться от операции.

— Я не привык проигрывать. Ты это хотел услышать? Прежде чем ты уйдешь, обнадежь меня хоть чем-нибудь, — едва ли не с мольбой попросил он.

— Помнишь, мы говорили о времени учений украинских ПВО, которое сместилось на час назад?

— Да. Ты сказал, что об этом знает лишь узкий круг лиц.

— Этот круг не распространяется на Голду, и это секретная информация. Даже если она что-то заподозрит, ее успокоит то самое время. Она за пару мгновений вычислит, где будет находиться ее самолет во время пуска ракет. Пусть даже на подлете к российской столице. А там самолеты всех типов без помех садятся на Красную площадь.

— Что ты намерен предпринять в дальнейшем?

— Ряд шагов. Их не так много. Во-первых, подниму все документы, подтверждающие причастность агентурной группы Абрамова к военной разведке России. Это легко сделать. Второе — это данные, касающиеся деятельности агентурной единицы в Израиле: приглашения, визы, авиабилеты, регистрация, прокат машин. Третье: установленные контакты агентов с Унгер посредством опроса свидетелей в клубе «Арт Хаус». Отчеты перестрелки у парка и в гостинице Клода также пойдут в актив. Клод Эбсалом один из наших главных свидетелей в деле заговора против Голды Саар.

— Версия?

— Как ни печально, трое наших офицеров стали разработчиками диверсии. Есть два варианта. Первый — Унгер, Сайкс и Бегин продали идею Абрамову, с которым сотрудничали в 2001 году в Крыму. Второй вариант — Абрамов по приказу своего руководства установил с ними контакт и получил все необходимые данные. Наше управление выходило на заговорщиков через Бегина и Сайкса. Сайкса взять не удалось — он скрывается до сих пор. Маркос Бегин оказал оперативной группе ожесточенное сопротивление и был убит во время перестрелки с оперативниками.

— То есть никаких подтасовок.

— Абсолютно. Все работает на нас.

— За исключением одного. Каким образом русские состыковали время вылета Голды и пуска ракет? Как минимум у них должен быть сообщник в «Бен-Гурионе».

— Этот вопрос открыт и в общей доказательной массе не имеет принципиального значения. Ведь не всегда удается установить сообщников, пособников, недоброжелателей и так далее. Никто не посмеет заговорить о совпадениях. Я могу привести пример...

— Не надо. Не боишься испортить отношения с руководителями разведсообщества России?

— Сейчас наши отношения натянуты, и в ближайшие дни им придет конец. Собственно, в этом деле речь идет о терроризме. В отличие от других стран, борьбой с терроризмом в Израиле занимаются все спецслужбы без исключения. Мое ведомство — в том числе. Я горжусь своей автономной службой, которая вербует агентов по всему миру. ГРУ — не исключение.

— Как поведут себя украинские военачальники?

— Им не привыкать заметать следы. — Эйтан начал уставать от вопросов премьера. — Когда их «трехсотка» едва не сбила наш «Боинг», обгоревший транспортно-пусковой контейнер от ракеты был переплавлен на металл, стартовая позиция засыпана свежим песком, «изделие» списано задним числом, боевой расчет запуган.

— Остались исполнители в Крыму, — напомнил премьер, проявляя, на взгляд генерала, удивительную щепетильность.

— С нашей разведкой их ничего не связывает. Командир противодиверсионной группы сто раз подумает, прежде чем развязать язык. Он ликвидирует российских охотников за израильским самолетом, возглавляя украинское подразделение, и валит вину на Израиль. Может быть, психиатр примет эту версию, не знаю. Ты забываешь о главном, о нашей цели, а остальное не имеет значения.

«Если Голда останется жива?» — всплыло в голове Дани наболевшее. Он задал вопрос именно с этим подтекстом:

— Что, если спецрейс удачно проскочит обстреливаемый коридор?

— Тогда мы останемся при своих. Потому что Голда не рискнет взять на вооружение голословные факты о якобы готовящейся ликвидации Машаля или неудачной попытке его устранения. Пусть даже она пойдет дальше и выдвинет обвинения в покушении на ее персону. Она не скандалистка, насколько я знаю. Но вашим личным отношениям придет конец — это точно, и ты можешь готовиться к разрыву уже сейчас.

— Я знаю, — тихо пробормотал Дани, — я знаю.