Московский бенефис - Леонид Влодавец

Наконец, только Божьим промыслом можно объяснить то, что взятый в плен пират оказался моим кузеном Рамоном, сыном того самого дона Альфонсо, старшего брата моего отца, что построил дом и крепость, которую нашел мой маленький Мануэль…

— О, сеньора, это было так страшно! — залопотала Росита. — Я чуть не сошла с ума! Сначала получилась молния без грома, яркая-яркая, так что я ослепла на несколько минут. А потом закружился какой-то яркий золотистый водоворот перед глазами. Но когда я увидела вас с Мануэлем, то мне стало страшно. У вас были неживые лица. Я думала, вы совсем умерли. У вас было такое бледное лицо, что и у покойников не бывает. И вы совсем висели в кресле, будто тряпичная кукла, прощу прощения, сеньора… А Мануэль лежал на полу. Он даже не дышал, сеньора, клянусь Христом!

— Надо спрятать подальше эти чертовы перстеньки, — сказала я, снимая свой с пальца. — Порознь они безобидны, но если их соединить, получается что-то непонятное…

— Лучше выбросить их в море, сеньора, — предложил Мануэль. — Если в них сидит дьявол, он из моря не выберется…

— Ладно, я сама решу, что с ними делать. Идите готовить завтрак.

Росита и Мануэль пошли на кухню, а я стала разглядывать шкатулку, которую разбил Мануэль. Собственно, отлетела только одна планка, где в углублении и скрывался перстенек, завернутый в тряпицу. Тряпица так и лежала на столе , где я ее бросила. Не знаю, что меня к ней потянуло, наверно, я хотела ее выбросить. Но мне показалось, на ней виднеется какая-то буква, и я решила ее развернуть.

Я увидела стершиеся, но все же различимые письмена. Написано было по-арабски, но ниже более мелким почерком сделана приписка по-латыни:

«Разъединенные счастье приносят, соединенные силу сулят».

Дальше разобрать было трудно. Часть фразы попросту исчезла. Лишь в самом конце на краю тряпицы буквы сохранились, как ни странно, немного лучше: »…Взяты у альмохадов мною, доном Алонсо де Костелло де Оро в битве при Лас-Навас-де-Толоса. Лето господне MCCXII».

Боже мой! Значит, перстеньки были захвачены моим предком более чем за 400 лет до моего рождения, в 1212 году! И они лежали тут много лет, прежде чем до них добрался мой несчастный и многогрешный дядюшка, нашедший последний приют где-то в волнах моря. Быть может, он тоже случайно отломил эту планку, прочел, что разъединенные перстеньки приносят счастье, и взял с собой на остров тот, что нашел Мануэль. А второй брать не стал, видно, силы ему было не занимать… Хотя, наверно, тут было написано еще что-то вроде того, что они «силу сулят» дурную или нехорошую. Кроме того, дядюшка мог и проверить на себе эту самую силу. А то, что сила эта не самая добрая, я уже убедилась. Если в первый раз мне показалось, что меня ударили кнутом, то, когда мы соединили перстни с Мануэлем, произошло что-то еще более серьезное. Наверное, мы могли бы погибнуть…

Да, скорее всего дядюшка именно так и сделал. Он тоже получил удар, понял, что в соединении перстеньков какая-то страшная колдовская сила, с которой ему не совладать, и решил ограничиться «счастьем». А второй перстенек был со мной в течение всех этих странствий и скитаний, лежал в своем гнездышке и незримо помогал мне. И вот они снова вместе.

Интересно, что будет, если завернуть их в одну тряпицу и положить на прежнее место? Будут ли они считаться соединенными или нет?

Мне было жутко, но я решила положить перстеньки так, чтобы они соприкоснулись колечками. Я осторожно приблизила их друг к другу, ежеминутно ожидая увидеть голубую вспышку и ощутить удар… Перстеньки соприкоснулись, но ничего не произошло. Их таинственная сила проявлялась лишь тогда, когда выпуклый прямоугольник на одном входил в вогнутый паз на другом… В этом был их секрет.

А может быть, все же положить их в чашу для святых даров, где лежал перстенек, найденный Мануэлем? Наверно, не случайно дядюшка положил свой перстень в чашу и оставил в алтаре домовой церкви. То, что он не взял его с собой, тоже что-то значило…

Принес ли этот перстень счастье? Если считать, что счастье в богатстве, то безусловно.

А если кузен Рамон узнает о своих правах наследника?

Это заставило меня надеть мужское платье, вооружиться и выйти на стену замка. Я хотела успокоить себя, хотя и знала, что если кто-то из пиратов и уцелел в огне лесного пожара, то вряд ли решился бы при свете дня приблизиться к замку. Ночью, во время ливня, потушившего пожар, сделать это было невозможно, а сейчас, при ярком свете утра, у пиратов и вовсе не хватило бы мужества, ибо вчерашний огонь, который вели раскалившиеся пушки, заставил их думать, что в замке сильный гарнизон…

Перед тем как выйти из дома, я не удержалась от того, чтобы не покрасоваться перед зеркалом. На меня глядел некий молодой изящный кабальеро, которому не хватало лишь усов и бороды. Правда, мой бюст несколько более, чем следовало бы, обтягивала свободная рубаха, а бедра у «кабальеро», честно говоря, были несколько широковаты и слишком уж по-женски округлы. Да, похоже, что я все больше полнею! Боже мой! Ведь когда-то, было такое время, я радовалась, когда замечала, что фигура моя принимала все более плавные очертания… Переживала я тогда совсем по другому поводу. Меня смущало, что я до сих пор еще слишком угловата, что у меня острые тощие груди, что бедра и зад мои напоминают мальчишечьи. Неужели это когда-то было?!

Я стала расчесывать волосы и обнаружила новый повод для расстройства: в одной из первых же прядей мне попался седой, совершенно седой волос! Это было так неприятно, что утро показалось мне вновь испорченным и весь этот замок дона Альфонсо стал казаться мне совсем мрачным… Наскоро закончив причесываться и не забыв, разумеется, выдернуть седой волос из головы, я надела шпагу, сунула за пояс пистолеты и спустилась во двор. На просохших каменных плитах кое-где поблескивали мутноватые лужи, заливисто перекликались птицы. Пахло сыростью, немного гарью. По звонким ступеням лестницы я поднялась на стену. За рекой стоял не тронутый пожаром зеленый, вымытый и освеженный дождем лес, а вокруг замка дона Альфонсо вплоть до самой бухты все было выжжено. Пожар стер зеленые краски на целую милю от реки с севера на юг и от бухты с запада на восток. Всюду торчали и валялись обугленные стволы пальм, уничтоженные огнем другие деревья… Дождь вбил пепел в землю и, казалось, навеки покрыл ее серой коркой. Я оглядела остров, обойдя по стене весь замок. Нет, дон Альфонсо, неудачно вы выбрали место для своей крепости. Сейчас положение ее улучшилось, так как теперь со стены была видна бухта. А раньше любой корабль мог зайти в бухту незамеченным. Впрочем, возможно, что у дона Альфонсо было еще какое-либо укрепление. Надо будет прочитать получше все его бумаги…

Больше всего меня сейчас интересовал вопрос: уцелел ли кто-нибудь с потопленного бомбой фрегата под английским флагом? Бесспорно, какие-то шансы были и у тех, кто находился на взорванном корабле, и у тех, кто оказался в горящем лесу. Кто-то мог избежать смерти. Вероятно, спаслись — если вообще кто-нибудь спасся, — но не более десятка. Куда они могли скрыться?

Вчерашний дождь был нешуточный. Его лучше всего пережидать в таком месте, где на голову не будут падать вывороченные с корнем деревья. Лучше всего пережидать такую грозу в каменном доме или в пещере. Тогда наиболее вероятно, что те, кто уцелел от лесного пожара, оказались в южной части острова, у скал. Где-то там они могут скрываться и сейчас.