Позывной «Пантера» - Михаил Нестеров

Каспийск, 17 мая, пятница

Беседа с Магомедали Алиевым затянулась. Точнее, затянулось ожидание; а неприязненный акцент дагестанца заставлял Михаила Яковлевича нервничать еще больше. Двойное ожидание, двойная нервотрепка.

Обманывая себя, Бондарев с присущим ему упорством ставил дело, которому посвятил последний месяц, выше встречи (и даже взаимоотношений) с Лейлой. А если говорить точнее, каперанг буквально разрывался на две части – равные или нет, вообще не ответишь. Потому что нельзя отделить работу от личной жизни. Хоть тресни. Личная жизнь – это часть работы, а работа занимает большую часть личной жизни. Все проще простого. Интересно, сон – это личная жизнь? Если применить его к взаимоотношениям с Лейлой, то бесспорно. Новая жизнь, нарисованная сочными и яркими красками. Новые ощущения, забытый ритм сердца, состояние, похожее на воскрешение.

Каперанг говорил о любви в исключительных случаях. Вполне возможно, что выскажется на эту тему в присутствии жены – наберется смелости и сообщит ей... что больше не любит ее. А что, разве это не тема любви? С ней – да, а вот с Лейлой – это любовная тема. Была. Хватит. Надоело прятать свои коптилки, осточертело врать, притворяться, играть роли; хотя поначалу захватывало. Но быстро захотелось покоя.

Скоро придет Лейла и первой услышит о решении своего любовника. Потом приедет жена... Она вторая на очереди. А пока работа, будь она проклята! Вместе с личной инициативой. Пора снова сосредоточиться на акценте этого даргинца, продавца из исламского оптового магазина «Китаб». Этого «продавца приключений», предложившего свои услуги военно-морской разведке раз, потом другой. Причем услуги он предлагал оптом, как привык на своем книжном развале.

Информация, получаемая от «букиниста»-ваххабита, была рядовой, что ли, – ничего ценного. Единственная выгода от его услуг – это подтверждения, касающиеся того или иного деятеля, попавшего в поле зрения военной разведки.

Причина, толкнувшая Магомедали на контакт с разведкой, была вполне объяснимой. Сейчас ваххабиты в Дагестане начинают потихоньку сдавать свои позиции, бреют бороды, укороченных брюк не носят, презрение к святым местам ловко прячут; притворяются, ходя на кладбища, что не считают связь с умершим в день его похорон утерянной навсегда. Даже в мечетях они после молитвы остаются, как и все мусульмане, на какое-то время; просят ли они Аллаха принять их молитву? Магомедали говорит – нет. Никогда. Всевышний и так услышит все, о чем они молились.

Алиев, обращаясь, как во время молитвы, к военным, хотел избежать суда. Ведь почти всех ваххабитов – даже не принимавших участие в военных действиях – осудили. Но больше трех лет никому не дали. В милицию и ФСБ Алиев не верил. Они научились получать выгоду даже из воздуха, а в отдельных случаях руководствуются цитатой из кинокомедии: «Ну какая от тебя польза?.. Кроме вреда, никакой». И – лицом к стенке. Военные, же получавшие поддержку с самого верха, с каждым днем укрепляли свои позиции и, в отличие от той же ФСБ, корыстных целей не преследовали. Но встать на защиту могли.

Бондарев имел доступ к определенного рода информации и почти догадался, чья личность стоит за позывными «П 1-4». Завтра он сделает запрос в 368-й штурмовой авиаполк Северо-Кавказского военного округа и штаб Объединенной группировки войск и получит первый завизированный результат. Можно будет докладывать «наверх», но доклад мог получить высшую оценку у руководства в случае, если Бондарев укажет настоящее место содержания пленника.

Все к тому и шло.

Магомедали нашел человека, который за деньги обещал поставить недостающие сведения. Впрочем, согласен и послушать, что взамен денег ему могут предложить в разведотделе Каспийской флотилии. Бартер тут уместен – так считал и Михаил Яковлевич, в очередной раз бросив взгляд на часы. Вот-вот должна прийти Лейла; и как откажешь во встрече с неким Асланбеком, торгующим сведениями о пленниках? Отложить разговор до утра? Но тут каждый час дорог. А Асланбек на повторную встречу может и не пойти.