Позывной «Пантера» - Михаил Нестеров

Андрей часто видел себя за штурвалом старенького самолета, на котором учился летать. Вот перед первым самостоятельным вылетом он проверяет тормоза шасси; колодки убраны механиком, суеверно крестящим самолет и курсанта, скрывшегося за стеклом фонаря, впереди – огромное поле аэродрома: манящее и отталкивающее.

Еще находясь на стоянке, он включает тормоза, потом увеличивает обороты двигателей, которые послушно, даже весело ревут в ответ. Как кони, нетерпеливы. Самолет удержался тормозами на месте – значит, с ними все в порядке.

Силовая установка работает нормально, рычаги, краны, тумблеры находятся в нужном положении. Что еще по инструкции?.. А, да, необходимо расстопорить ручку крана шасси; обогрев ПДВ включать не надо – не зима, обледенения не предвидится.

Получив разрешение на взлет, летчик взял ручку управления на себя, отклонил руль высоты вверх. Подбирая положение ручки, придал самолету взлетный угол атаки, на котором самолет и должен разогнаться на последнем участке пути. Главное в этом маневре то, что еще до отрыва самолета пилот уже подобрал балансировочный угол отклонения руля высоты.

И вот он уже рулит со скоростью двадцать километров в час, управляя самолетом путем раздельного торможения колес шасси – не самый надежный способ, при котором возможны перегрев колес и износ фрикционной пары.

Но это проба; тормоза, назначение которых – это торможение на пробеге, нужно оставить в покое. И попробовать рулить путем несимметричной тяги двигателей.

Взлетный угол самолета Андрей Семочкин отработал, сидя в кабине и ориентируясь по горизонту, запоминал положение самолета, поставленного на бетонку. Сейчас совсем другое – он готовится взлететь без инструктора. И момент подъема переднего колеса определил по указателю скорости, бросив взгляд на прибор, а не по временному отрезку, по пройденному пути, как это делают опытные летчики.

И вот меняется панорама. В первой половине разбега на стояночном угле атаки самолет сидел низко, бетонка была совсем рядом, и не чувствовалось, что машина сможет оторваться от земли. Но во второй половине разбега, при нормально поднятом переднем колесе, ВПП словно ушла вниз. С этого момента и появилось непередаваемое чувство свободного полета.

* * *

Через маленькое зарешеченное окно очередной темницы Андрей видит манящее к себе небо, облака – это небесное море, в которое он окунался, сидя за штурвалом «Су-24». В такие моменты боевая машина не походила на грача, скорее – на дельфина, умного и доброго. А когда он заходил на цель, то был похож на касатку, кита-убийцу. Как и касатка, не боясь сесть на мель, он на бреющем полете проносился над ровной местностью, круто уходил вверх с предгорий, парил над снежными вершинами гор.

«Касатка» повышенной живучести, имеющая цельносварную бронированную кабину, специальное стекло толщиной 65 миллиметров, особую систему тушения топливных баков, которые при попадании в них ракеты мгновенно заполняются полиуретаном. «Касатка», несшая на себе, кроме скорострельной пушки, четыре тонны боевой нагрузки. «Касатка», атакующая, как правило, с предельно малых высот, то есть в несколько раз точнее других боевых машин. «Касатка», имеющая глаза – летчика, который атакует только те цели, которые видит своими глазами; не имея специального локационного оборудования, она не в силах преодолеть сумеречный эффект.

Андрею Семочкину довелось посидеть за штурвалом новейшего самолета «Су-39», которого на вооружении наших ВВС пока нет, вооруженного не имеющей аналогов в мире радиолокационной станцией «Копье». В свои двадцать шесть он управлял модернизированной машиной «Су-25Т», на которой установлен круглосуточный автоматический прицельный комплекс «Шквал» с управляемым вооружением «Вихрь». Вот это машина! С системой распознавания и автоматическим сопровождением танка или машины и уничтожением этих подвижных целей; несущая на себе корректируемые авиабомбы «КАБ-500 ОКР» и ракеты «Х-25» с лазерной головкой самонаведения. Летал на этом самолете ночью и сливался с ней, как черное тело пантеры...