Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень» - Андрей Негривода

...Чтобы рассказать о тех мытарствах, которые пришлось пережить Сереге Губочкину в последующие трое суток, не хватит никакой книги!..

Не особенно доверяя скорости течения Кунене, он греб «веслами». С вечера до самого утра, по 7—8 часов... А на день причаливал к северному берегу и отдыхал... Он даже обнаружил однажды «дневку» своей группы утром 18 октября – видимо, шел в том же «ритме вальса»...

Как их не съели крокодилы на вторую ночь этого «дрейфа», одному богу известно!.. Но Сергею пришлось отразить четыре атаки!!! Четыре!.. Благо теперь у него был запас и в оружии, и в боеприпасах... Двоих рептилий, Сергей это видел наверняка, он успокоил «гвоздями» из своего «АПСа» навсегда...

Как их не обнаружили посты юаровских десантников, которые стояли вдоль реки и Барракуда видел их костры на южном берегу, тоже навсегда останется загадкой...

Как ему, к тому моменту совершенно обессилевшему, обожженному солнцем, хватило воли продолжать грести дальше... Это вообще осталось за гранью понимания всех тех, кто знал об операции «Волна»!..

А уж как ему, простому старшине-«срочнику», без каких-либо медицинских знаний, удалось не дать умереть старлею Караулову, было вообще за гранью фантастики!..

...В 1.30 20 октября Барракуда выгреб наконец-то из устья Кунене и начал медленно удаляться от побережья ставшей такой ненавистной Анголы в Атлантический океан.

«...Полмили!.. Всего полмили, Серый! – уговаривал он себя, медленно ворочая „веслами“. – Держись, братка!.. Совсем немного осталось... Ты молодец, бопл, – ты успел к сроку!.. Теперь греби! Греби, мать твою!..»

Легко сказать...

Начинался прилив, не такой мощный, конечно, как это бывает в других местах, но... Серега махал своими «веслами», а плот практически стоял на месте...

«...Ну!!! Ну же!!! Плыви, падла!..»

И волн-то особенных не было, так, легкая качка, но все его усилия сводило на нет течение, которое сносило плот обратно к побережью... Обратно к тому аду, из которого они, казалось, сумели вырваться...

– А-а! А-а! А-а! А-а! – Теперь весла его плота превратились в пропеллеры, молотившие воды Атлантики. – Сука! Сука! Сука! Сука! А-а! А-а! А-а! А-а!..

Но усилия Сереги были тщетны...

И он запел!.. Запел, теряя надежду... Запел, заорал во все горло от отчаяния! Так, как не пел до этого никогда:

...Ты помнишь, как все начиналось?

Все было впервые и вновь.

Как строили лодки и лодки звались:

«Вера», «Надежда», «Любовь».

Как дружно рубили канаты

И вдаль уходила земля,

И волны нам пели, и каждый пятый,

Как правило, был у руля...

Я пью до дна!

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!

И если цель одна

И в радости, и в горе,

То тот, кто не струсил

И весел не бросил,

Тот землю свою найдет!

Напрасно нас бури пугали —

Вам скажет любой моряк,

Что бури бояться вам стоит едва ли,

В сущности, буря – пустяк.

В буре лишь крепче руки,

И парус поможет, и киль.

Гораздо трудней не свихнуться со скуки

И выдержать полный штиль!..

Я пью до дна!

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!..

...Он орал эту новую песню, успевшую стать «гимном всех моряков», во все горло и греб... Греб что было сил!.. Постепенно удаляясь от побережья на считаные, едва заметные метры... Греб навстречу океанскому приливу, навстречу неизвестности!.. Барракуда греб навстречу жизни...

И его услышали...