Разведывательно-диверсионная группа. «Слон» - Андрей Негривода

Здесь, в древней крепости Анава, вообще не было такого понятия – двери. Тем, кто несколько веков назад жил в ней и был здесь хозяином, они были попросту не нужны – к большому баю и так никто не войдет без разрешения! Потому, что его верные и проверенные не единожды в схватках суровые нукеры такого смельчака просто порубили бы саблями на шашлык, даже не спросив предварительно имени, звания и на кой хрен он сюда вообще приперся...

Здесь были только арки, обитые деревянными косяками...

Вот в такой косяк и постучался сержант.

– А-а! Андрюха! – Капитан явно был рад видеть «своего старшину». – Заходи, че встал, как неродной?

– Я по «личному», товарищ капитан...

Комбат поднялся из-за простенького, наспех сколоченного из грубых досок стола и подошел к Андрею:

– Та-ак!.. Человек, который со мной здесь с самого начала, уже почти полгода, которому дано право, не при подчиненных, конечно, а накоротке смело выражать свои мысли, невзирая на звания, который вдруг, в конце концов, обращается ко мне строго по уставу... Это может означать только одно – у него произошло что-то очень серьезное... – Фокстротин попытался посмотреть Андрею в глаза, но тот отвел взгляд. – Либо он хочет попросить что-то такое, что решить не во власти командира батальона...

– Абсолютно во власти...

– А тогда давай оставь-ка ты за порогом все эти реверансы, проходи, садись и рассказывай, какие проблемы...

«Хороший ты мужик, капитан! – подумал Слон. – Только не все решить в твоей власти... Далеко не все!.. А жаль!..»

– Слушаю тебя, Андрюха!

Сержант полез рукой во внутренний карман своей «афганки» и извлек на свет Божий листок бумаги, сложенный вчетверо:

– Вот, Валера... Рапорт...

Фокстрот развернул бумажку и прочитал вслух:

– Так!.. «Командиру батальона капитану Фокстротину, от старшины 9-й роты, сержанта Ошехи. Рапорт...– Капитан взглянул на Андрея и продолжил чтение: – В связи с усложнившейся обстановкой в зоне боевой ответственности роты и батальона в целом прошу вас дать ход моему рапорту о предоставлении мне разрешения на сверхсрочную службу, так как считаю своим долгом делиться накопленным в ходе службы в Демократической Республике Афганистан опытом с вновь призванными на срочную службу военнослужащими»... Дата, подпись...

Капитан положил листок на стол, разгладил его двумя ладонями, потом закурил свой любимый «Казбек» и долго, пристально смотрел на понурившегося «ротного старшину»... Долго и пристально, пока не докурил свою папиросу до конца...

– Что случилось, Андрюха?..

– Ничего, Валера... Просто подумал... Как ты и просил...

– Подумал... Ага... На тебя приказ на увольнение уже подписан! Через десять дней – домой!.. Че, не остопиздело тебе здесь? Только честно!

Андрей посмотрел прямо в глаза комбату:

– Честно?

– Как на духу!

– Хуже горькой редьки!

– Так вали домой, идиот! – рявкнул капитан. – Какого тебе здесь ловить?

Он поднялся из-за стола и прошелся по «кабинету».

– Не хотел тебе говорить до срока... Сюрприз хотел сделать... – проговорил он как-то зло. – Сегодня на построении... Медаль тебе пришла, старшина... «За отвагу»... Извини, сержант... Дважды я тебя на «Красную Звезду» представлял, а они там только на медаль и раскрутились...

– Да и хрен бы с ней! – рявкнул в сердцах Андрей и хрястнул по столу кулаком. – Я че? За медальки здесь воюю?

– А вот тут ты не прав! Это самая уважаемая солдатская награда!.. И ею и отцы наши, и деды, которые повоевать успели, очень гордились!..

– Извини, комбат...

– Вот так-то лучше!.. – Фокстротин уселся за стол и стал буравить взглядом «своего старшину». – А теперь расскажи, что случилось, сержант... Или я пошлю тебя на фуй вместе с твоим рапортом, и поедешь ты домой, как и запланировано! А ты, я так подозреваю, очень этого не хочешь!..

Андрей схватил со стола комбата карандаш и начал его нервно вертеть в пальцах. А потом, в какой-то момент, этот карандаш возьми да и сломайся пополам...

– Извини, Валера... – Слон положил обломки карандаша обратно на стол.

Капитан, внимательно следивший все это время за старшиной, смахнул на пол остатки ни в чем не повинного карандаша и грустно улыбнулся:

– Вчера из Баграма, из полка, батальонную почту привозили... Награды для вручения... Надо понимать, Андрей, что и ты почту получил... Никто не умер, старшина?

– Я умер...

Капитан опять встал со стула и, закурив, подошел к узкому окну-бойнице.

– Ну, в общем, я понял... – Он долго смотрел на горы, а потом тихо проговорил: – Что же они с нами делают-то?.. Прочитать-то дашь?

– Да там и читать-то нечего, командир. – Он положил на стол совсем уж худенький конвертик.

Фокстрот достал из него тетрадный листок и быстро пробежал по нему глазами:

– «Здравствуй, Андрей! Я так и не дождалась от тебя письма! Что ж... Значит, я тебе больше не нужна! И если тебе так уж все равно, то я хочу тебе сообщить, что 7 апреля, в свой день рождения, если ты еще не забыл, когда он, я выхожу замуж!.. Ты сам во всем виноват!»... Отправлено 1 апреля... – Фокстротин повертел листочек в руках, в надежде найти на нем еще хоть что-нибудь, но поиски его были бесполезны. – Это она так пошутила?

– На Кавказе не знают, что такое День смеха, Валера...

– Всего-то месяц не дождалась... Один месяц...

Фокстрот положил перед старшиной пачку «Казбека» и сам задымил, как паровоз.

– Всего-то месяц... Ты не обижайся, Андрюха, но... Она просто дура, эта Тамара твоя!!!

– Не моя она уже, Валера... Не-мо-я!..

– Значит, так, сержант! – Комбат, казалось, выдавливал из себя это решение. – Ход твоему рапорту я дам... И напишу от себя представление на прапорщика – тебе-то эта их «учебка» совсем «ни в жопе, ни в голове» – ты поболе иных офицеров знаешь!.. Но!!! Домой ты все же поедешь...

– Валера!..

– Не перебивай старших по званию, сержант! – насупился Фокстрот. – В отпуск поедешь! Тебе давно положено! Еще после Тадж-Бека!..

– Да на хрен мне!..

– Сержант Ошеха! – рявкнул Фокстротин.

– Я! – вскочил со стула Слон.

Все! Началась служба по Уставу.

– Вы свободны! Построение батальона в 12.00!

– Есть! Разрешите идти?!

– Идите!..

Андрей четко повернулся «Кругом!», как того и требовал Устав, через левое плечо, и вышел из «кабинета» комбата...

...21 апреля, 12.00...

– Батальон, р-равняйсь!!! Смирно!!! – скомандовал Фокстротин после докладов командиров рот. – Сержант Ошеха!!!