Четвертый тост - Александр Бушков

– Такова задача…

– Интересненькие у вас задачи, – непреклоннозаявил полковник. – Вчера какую-то телку размалеванную возили, сегодня отваших водкой пахнет… Что, думаете, самые крутые? Все вам можно? Фэ-эс-бэ… –протянул он, стараясь выразить интонацией крайнюю степень презрения инезависимости.

– Разрешите, мы продолжим движение?

«Сущий ангел наш Влад, – умиленно подумал капитанКурловский. – Я на его месте сказанул бы… Впрочем, – уточнил онсамокритично, – потому я и капитан до сих пор, что язык без костей, а он –целый майор и в старших четвертую командировку ходит…»

– Не разрешаю, – отрезал полковник. – Придетсяпровести общую проверку документов и осмотр машины. Па-апрашу всех покинутькузов!

– Товарищ полковник…

– Молчите, майор! Я имею право! Строго говоря, ежеливъедливо соблюдать букву закона, такие права полковник имел, здесь, как иповсюду в стране, действовали все законы и нормативные акты, касавшиеся МВД…

– Товарищ полковник, давайте созвонимся с комендатуройгорода, – спокойно предложил Влад. – Поскольку…

– Молчать! – Полковника явно понесло. –Рябчук, Ахатов! Занять позицию, патрон в ствол, оружие на изготовку!

Двое его подчиненных шустренько выполнили приказ.Победоносно глядя на сидевших в кузове, полковник заявил:

– И вообще, я вас сейчас положу мордами в землю, еслибудете выступать!

– Кого, кого мордой в землю положишь? – тихо,недобро спросил Доктор Айболит.

– Андриянов! – цыкнул майор.

– Есть замолчать…

– Ыыыы…

Вскрик боли раздался рядом с Курловским, как и всеостальные, во все глаза смотревшим на перепалку у заднего борта. Он резкоповернул голову – Токарев зажимал ладонями лицо, а Скляр, яростно взмахнувнаручниками, державшимися лишь на одной, левой руке, отвесил второй полновесныйудар прямо в лицо Булгаку, не успевшему уклониться, не предвидевшему опасностис той стороны. И неуловимым броском метнулся прямо по ногам к задней стенкекузова, вопя что есть мочи:

– Это боевики, держите!

Сергей рванулся… Поздно. Скляр, уже отчаянным прыжкомвыскочив наружу, швырнув полковника на Влада, метнулся в сторону, к омоновцу,непонимающе взиравшему на все происходящее, рванул его за локоть, взял наприем, ударил. Подхватил автомат, висевший у того на правом плече, дал парукоротких очередей – высоко, неприцельно, наугад…

Пуля противно взыкнула над макушкой Курловского. Он невольнопригнулся, но тут же, отстегивая клапан «горизонталки», рванулся к заднейстенке кузова – там уже грохотали подошвы приземлявшихся на асфальтспецназовцев.

Скляр вертелся, как черт, прикрываясь вырубленным ментом,прямо из-под его руки огрызаясь короткими очередями, отступая вместе со своимживым щитом. Совершенно оторопевший полковник стоял на полусогнутых,лихорадочно пытаясь осознать происходящее, но, судя по его выпученным глазам,отнюдь в этом занятии не преуспел. Его боец – то ли Рябчук, то ли Ахатов –лежал тут же, в полной неподвижности, и из-под стриженого затылка вытекалатемная медленная лужица…

– Не стрелять! – что есть мочи заорал Влад так,словно хотел докричаться на другую планету. – Не стрелять!!!

Его подчиненные распластались на старом, потрескавшемсяасфальте, а иные отскочили за грузовик, оружие, конечно, у всех было уженаготове, но что тут толку… Рядом бухали ботинки бегущих – к месту действиясломя голову неслись остальные подчиненные долбаного полковника, что неприбавляло ситуации упорядоченности и надежности…

– Не стрелять!

Сергей перекатился за бетонный блок, и вовремя – на томместе, где он только что лежал, пули вышибли крошку, срикошетили с визгом…М-мать…

– Треножьте! – громко распорядился Влад. – Нотолько чтобы наверняка!

Пока дождешься «верняка», семь потов сойдет… Курловский,выбрав себе удобную позицию, качественно укрылся за кучей бетонных блоков,предназначенных для укрепления блокпоста, изготовил оружие к стрельбе. Со своейпозиции он видел почти всех своих, видел, что никто вроде бы не задет.

Справа стрекотнула короткая очередь – это кто-то из своих беспокоящесаданул поверх головы Скляра.

– Ложитесь, идиоты! – раздался чей-то яростныйприказ, обращенный к омоновцам, все еще не врубившимся полностью впроисходящее.

– Ложись! – наконец-то отдал первую за все времятолковую команду и полковник, сам уже лежавший за задним колесом грузовика ипытавшийся в этом неудобном положении извлечь пистоль из кобуры на животе.Получалось плохо.

– Не стрелять, только живым! Свернет вправо, за серуюстену из блоков?

Нет, выпустив очередь подлиннее, дернулся со своей ношейвлево… Ага, ну да! Он с нами не баталии решил устраивать, он к развалинамщемится, там всего-то до них метров тридцать, нырнет в окно, припустит полабиринтам…

У него это последний шанс, где-то тут может быть явка, вэтом долбаном бывшем городе… Решится бросить дурака?

Решился!!! Отшвырнул так и не пришедшего в себя омоновца,почти одновременно полоснув очередью по залегшим… ага, магазин кончилсянаконец! Не стал терять драгоценные секунды на его смену, припустил кразваленному почти напрочь дому…

– Не стрелять! Полковник, прикажи своим…

Тарарах-тах-тах!

Курловский коротко взвыл сквозь зубы – длинная очередь,выпущенная воспрянувшим омоновцем, прямо-таки впечаталась Скляру в спину,смяла, швырнула на битый кирпич… Уже совершенно неживого, конечно…

Омоновцы, держа автоматы на изготовку, настороженнодвигались к нему, а он, паскуда, лежал мертвее мертвого.

– Что это все значит?! – послышался рядомнедоуменно-злой крик полковника.

– А это значит, полкан, что нашел ты на свою жопунеприятностей, – громко ответил Доктор Айболит.

«Увы, увы, – подумал Курловский здраво. – Ни чертане будет – пойдет здоровая межведомственная перебранка, все затрется,сгладится, на тормозах съедет…»

– Прикройте его! – послышалась резкая командамайора. – Лицо прикройте!

Это было правильно – посторонних в ближайших окрестностяхвроде бы не наблюдалось, а с личным составом блокпоста в самом скором временипоговорят по душам серьезные люди, смогут убедить, что все случившеесяпривиделось в кошмаре, – но все равно, чем меньше народу запомнит хотькакие-то детали, тем лучше…

Оказавшийся ближе всех Курловский подобрал какую-то вонявшуюсоляркой дерюгу и быстренько прикрыл ею верхнюю часть туловища бывшегодесантника, столь неожиданно завершившего запутанную жизненную стежку. «Добрыйкамуфляжик пропал», – мелькнуло у него в голове.

А потом он с величайшей досадой подумал, что Скляр, сволочьтакая, ухитрился, с точки зрения понимающего человека, соскочить предельнокрасиво. Это было неправильно, но ничего тут не поделаешь. Великолепная поганцувыпала смерть – не в пенсионной дряхлости на койке санатория, не в плену подножом привыкшего ко всему на свете бородача, не на тюремных нарах. «Ах ты, божемой, какая смерть, себе бы такую, – думал капитан Курловский, –бежишь с оружием в руке, исполненный бешеных надежд, что все обойдется,уцелеешь, выживешь, вырвешься, еще поживешь, одержишь верх и выиграешь, азарт инадежда кипят в крови, вытеснив все остальные эмоции и чувства, тут ударяетчто-то, вовсе даже не больно, – и все гаснет, или как там оно происходит…»