Клевые - Эльмира Нетесова

— Так вы потребуйте с него!

— Что потребовать? Деньги для матери? Покуда жив я, сам прокормлю ее! А писем, сыновьего тепла силой не потребуешь, не вырвешь у зажиревшего. Я это к тому говорю тебе: не всякая сытость — в радость! Мой братец салом изнутри зарос. Такие долго не живут. От них никому нет ни тепла, ни радости. Кроме собственного пуза, ничего не знают, и дальше брюха ничего не видят.

— Вам от того не легче. Надо заставить его помогать матери.

— А я знаешь как думаю? Оттого наша милиция бессердечная, что учат ее курсантов такие, как мой братец..

— Вы ж патологоанатом! Затащите в морг! Выпотрошьте прежнее, вшейте другое, новое! Вставьте сердце! Может, его нет у него! Возьмите у какого-нибудь покойника! Или не умеете? — рассмеялась Оксана, пытаясь отвлечь человека от невеселых мыслей.

— Чужое сердце — чужих не любит.

— Трудно вам! Работаете все время с мертвецами. Каждый чьим-то родственником был, чей-то радостью. Теперь, как и рань

ше, жалеют мертвых. Когда ничего не вернуть. Вот и приходится вам выслушивать сплошные жалобы да стенанья. От живых… Потому вы всегда такой угрюмый! — пожалела Оксана врача.

— Нет. Ты не совсем права. Не каждого покойника оплакивают в морге. Случалось совсем иное, — улыбнулся уголками рта. — Недавно, с месяц назад привезли ко мне мертвого. Красивым человеком был. Года на три старше меня. Ему бы жить да жить. Вскрыл его. Интересно стало, с чего он на тот свет поторопился? Оказалось, был в гостях. Там застолье случилось. Человек попросту задохнулся. Лишь на третий день его жена объявилась. Я ей свое соболезнование выразил. А она увидела мертвого мужа и лицом просветлела. Разулыбалась и говорит: "Наконец-то сдох кобелеще! Оставил меня в покое, потаскун! У своей шлюхи навек нажрался! Так тебе и надо, гад ползучий!" Я онемел от удивления! Она даже мертвого не способна простить и пожалеть! Как же ему живому доставалось с нею? Ох и неспроста он любовницей обзавелся. Как мужик мужика я его пожалел. Верно, одни на целом свете.

— А любовница приходила?

— Она и похоронила его. Жена ушла, сказав, что этого пса в дом не возьмет. И копейки на его похороны не даст. Вишь, как судьбы ошибаются? Какую надо было взять в жены — сожительницей оказалась.

— А вы, Петенька, почему жену не заимели? — полюбопытствовала баба.

— Работа помешала! Так и не сумел настроиться на лирический мотив! Когда вокруг покойники, о жизни не думается! — признался честно.

— На своей коллеге можно было! Среди патологоанатомов немало женщин! С такою же как сам мог судьбу связать!

— Ну и что это за жизнь? Сплошные похороны! А я грустным не всегда бываю! Люблю приключенья, природу, умных, не зацикленных людей, смешные случаи…

— А они бывали у вас?

— Конечно! Еще в самом начале моей работы, когда я к моргу не успел привыкнуть, привезла милицейская машина десятка полтора людей, замерзших на улицах. Холодной выдалась та зима, вьюжной и безжалостной. Не хватило на всех столов и сложили покойников на лавки по двое, по трое. Я не стал делать вскрытие ночью по потемкам. Решил утра дождаться. Сделал только записи в журнале, какое количество принял. Розыском, установлением личностей милиция должна заниматься. Утром ко мне пришел сотрудник горот- дела. Открываю я морг. Милиционер тот вперед меня вошел. И вдруг назад попятился. Прямо на меня. А мне из-за его спины ни черта не видно. Когда заглянул сбоку, смех взял. Двое мужиков, из

привезенных ночью, сидят за столом, где я трупы вскрываю, и бухают. Уже пол-литра водки прикончили. В морге холод. Они согреться решили.

— Как? Покойники ожили? — округлились глаза Оксанки.

— Да они и не думали помирать! Их не в морг, в вытрезвитель надо было доставить. А тут под общую гребенку попали. Чуть протрезвели— дошло, что их загодя списали, поторопились. И на милиционера матом… Мол, ты что? Глаза посеял? Живого от покойника отличить не можешь. Ну тот, когда в себя пришел, извиняться стал за ошибку. Они ему остатки из мерзавчика в стакан вылили, угостить вздумали, чтобы за их новую жизнь выпил. Предложили закуску. Я глянул, и смех разобрал. Алкаши, того не зная, все утро ели то, что я выкинул из желудка мертвой бабы. А поскольку решил проверить, не отравилась ли едой, не в ведро выбросил, а в лоток для анализов. Пьяницы все это слопали по незнанию, думая, что это мое съели. И милиционеру предлагают остатки, мол, давай с нами за компанию. Я ему успел шепнуть, чем алкаши закусывали. Тот собственной рвотой чуть не захлебнулся. А пьянчуги, узнав, в чем дело, даже не дрогнули, еще и спасибо сказали бабе, с меня стали магарыч требовать за то, что от анализов пищевых масс освободили ненароком. Никто из нас не пострадал. Никого не тошнило! Я в себя не враз пришел, а они и глазом не моргнули. Всех покойников обшарили за ночь. Все карманы вывернули. У двоих водку нашли, у других забрали деньги. К тому времени, когда мы с милиционером пришли, они уже тепленькими стали. Когда я выгонял из морга их, пьянчуги требовали, чтобы их отвезли домой из бухарни- ка. Так и не поняли или не поверили, что ночь провели не в вытрезвителе. А и покойников, рядом с какими пили, сочли за алкашей! — грустно усмехнулся врач. — А еще был случай, уже совсем недавно. Женщину привезли с места происшествия. Ее ломом по голове муж огрел. С любовником застал. Она дома без сознания всю ночь лежала. Скорая не взяла. У них нынче леченье платное. Здесь — некому услуги оплатить. Мужик исчез. Родню соседи не знали. Да и женщина от мертвой мало чем отличалась. Положили ее на стол. Хотел после обеда глянуть, от чего скончалась? Когда вернулся, эта прохвостка рядом с мертвым лежит, обняла его и уговаривает повернуться к ней. Такие теперь женщины! Из них ломом прыть не выбить! Эдакая всех покойников на кладбище совратит, когда умрет.

— Вот потому, Петенька, признайтесь честно, не насмелились жениться?

— Жениться? Я бы, может, и решился. Да никто за меня не пойдет. К тому же возраст уже не тот. Ушло мое время!

Оксана смотрела на врача с сочувствием. Когда-то и его вскроет коллега на обитом железом, холодном столе. Какую причину смерти укажет? Это уже будет безразлично. Так и уйдет он из жизни необогретым, одиноким, печальным. Кто вспомнит, кто его спохватится из живых?

Баба кладет ногу на ногу. Знает, Петр Иванович никогда не затаскивал в постель сразу, сначала выговорится досыта. Видно, он тоже скучает без человеческого общенья и участия. А оно нужно каждой живой душе.

— Расскажи о себе, зазноба! Сколько мы с тобой знакомы, а я ничего о тебе не знаю, — попросил, слегка хмелея.

— Да мне и говорить не о чем. Все примитивно до банального!

— отмахнулась Оксана. Она не любила раскрывать свою душу никому. Старалась все прошлое забыть, вычеркнуть из памяти.

— А как ты стала весельем промышлять? С чего в разгул ударилась? От скуки? Иль от подружек не хотела отставать? Верно, на тряпки не хватило? А моду вашему брату всегда надо за хвост держать! — смеялся человек. И добавил тихо: — Хотя ты, как я погляжу, не такая птичка, какою хочешь представиться. Что-то сдерживает и мешает, есть внутренний стопор. А может, я напридумал?