Русский ниндзя - Сергей Евгеньевич Алтынов

– Здравствуйте... Извините, вы Рощин Михаил Петрович? – робко проговорил гость, невольно тушуясь под взглядом серых, почти стального цвета глаз хозяина.

– Рощин, – кивнул тот головой. Какой-то безразличный голос плохо вязался с пристальным, пронизывающим взглядом.

– Вы извините меня, пожалуйста, я без предупреждения... Я специально приехал к вам, – сбивчиво заговорил юноша.

– Давай короче, парень, – оборвал его уже откровенно усталым голосом хозяин.

– Я хочу... я прошу вас потренировать меня! – выпалил на одном дыхании юноша. – Вот... – Он поспешно полез в сумку. – Я готов заплатить...

– Это не важно, к чему ты готов – не готов, – покачал головой хозяин. – Ты меня с кем-то спутал, уроков для любознательных я никогда не давал и не даю.

– Но... Я специально сюда к вам! Я...

– Мне жаль твоего потерянного времени, – хозяин был непреклонен. – Поэтому не будем его приумножать.

– Послушайте! Я... – Парень никак не решался произнести самое главное.

– Не теряй времени, автобус на райцентр будет через пятнадцать минут. – Хозяин опустил взор, давая понять, что молодого гостя для него больше не существует.

– Но я... Я должен биться с Коршуном! – произнес наконец юноша. – И должен победить...

– Как ты сказал? – Реакция хозяина была моментальной, он поднял глаза, его невозмутимое, усталое лицо вдруг напряглось. – Ну-ка повтори!

– Я должен биться с Коршуном и победить его! – уже более связно и не отводя взгляда повторил гость.

– Откуда ты знаешь Коршуна? – быстро спросил Рощин.

– Я почти десять лет занимаюсь единоборствами, – впервые за все это время юноша позволил себе слегка улыбнуться. – А среди единоборцев Коршун – не последняя фигура. Да и в клуб Тенгиза Прангишвили приходилось заглядывать, где Коршун последнее время тренируется...

– Но ведь Коршунов уже года четыре не участвует в официальных соревнованиях, как же ты собираешься с ним биться?

– Это будет неофициальное соревнование...

– Слушай-ка, – хозяин неожиданно усмехнулся и кивнул на спортивную сумку на плече парня. – У тебя там, помимо денег и кимоно, справка из психдиспансера случаем не лежит?

– Представьте себе, нет! – с неожиданным вызовом парировал парень.

Михаил Петрович промолчал, неопределенно хмыкнул, повернулся спиной и вдруг... Провел резкий, рубящий удар ребром стопы в корпус юноши. Тот среагировал молниеносно – грамотно выставил блок, однако удар был слишком силен, и парень улетел в самый конец коридора. Однако каким-то чудом он сумел сохранить равновесие, отбросить в сторону сумку и принять боевую стойку. Рощин провел атаку в область груди, и парень успешно блокировал ее. И тут же атаковал сам, причем весьма эффективно. Рощин даже отступил шага на полтора. Однако тут парень открылся – и сейчас же получил серьезный удар в голову, но координации не потерял и на ногах удержался. Теперь Рощин не торопился с атакой. Точно врос в пол, выжидательно смотрел в глаза парню, не выпуская при этом из поля зрения и его ноги. Наконец парень не выдержал и попытался достать Рощина ударом в прыжке. Но в последнее мгновение Рощин уклонился вбок, парень пролетел вперед и... неожиданно для самого себя провалился куда-то вниз, в темноту. В последний момент он успел-таки сгруппироваться, поэтому «приземление» было не столь болезненным, как могло бы быть...

Михаил Петрович быстро захлопнул крышку подпола (им же столь ловко открытую), подождал несколько секунд, затем снова распахнул ее.

– Ку-ку, боец! Жив? Кости целы? Ну, тогда вылезай! – прокричал он в темноту.

Из глубины показалась взъерошенная голова юного соперника.

– Падать умеешь! Что ж – тоже нужное умение, – Михаил Петрович подал юноше руку, помогая выбраться из погреба. – Ну и что ты знаешь о Коршуне? – вопрос прозвучал жестко и требовательно.

– Я знаю... – тяжело дыша после поединка, начал парень. – Я знаю, что десять лет назад он был вашим лучшим учеником.

– Одиннадцать, – негромко поправил его хозяин. – Как твое имя?

– Максим. – Парню удалось наконец стабилизировать дыхание. – Так вы будете меня обучать?

– На сегодняшний вечер и завтрашнее утро ты можешь остаться. Познакомимся поближе, а там посмотрим. – Это был не тот ответ, который хотелось услышать парню, но по тону хозяина он понял, что на большее пока рассчитывать не приходится. – Расположишься вон там, – Михаил Петрович кивнул на дверь в самом конце коридора.

Одиннадцать лет назад... Этот наивный, но, видимо, целеустремленный паренек своим появлением вновь вернул Наставника к тем дням. Впрочем, о тех днях Рощин и так никогда не забывал, и не смог бы забыть, даже если бы захотел. Железная воля и искусство саморегуляции были не властны над памятью.

А началось все даже не одиннадцать лет назад, а гораздо раньше, еще в далеком восемьдесят первом.

– Как твое имя? – задал тогда Михаил Петрович тот же вопрос, что и сегодня Максиму.

– Илья... Илья Коршунов.

На вид худенькому пацану было не больше двенадцати. Одет бедно, и это заметно выделяло его на фоне других сверстников. Темные короткие волосы и недоверчивый взгляд. Даже затравленный, совсем не детский.

– Хорошее имя. А зачем ты пришел сюда, Илья?

Парень молчит. Конечно, он хочет научиться драться. Наказать всех своих обидчиков, а их у него, должно быть, немало. Но так отвечать не принято. Нельзя так отвечать, а врать, видимо, совестно, вот пацан и молчит.

– Я хочу заниматься карате, – произносит наконец он.

– Но я не обучаю карате, Илья.

Пацан молчит. Но не уходит. Молчит и Рощин.

– Я, Илюша, обучаю боевому искусству, – поясняет Рощин. – Боевому искусству ниндзюцу. Искусству, понимаешь?

Пацан поспешно мотает головой – мол, что же тут непонятного...

– А овладеть любым искусством, тем более боевым, может не всякий, – продолжает Рощин. – Далеко не всякий. Тот, кто просто хочет научиться драться, боевым искусством никогда не овладеет, у него просто не хватит терпения. А вот тот, кто готов постоять за справедливость, за добро... Вот такой человек может стать мастером. Не сразу, конечно же, это потребует огромного труда...

Пацан молчал.

Как-то по-книжному получилось, подумал тогда Рощин. Как на политинформации. Сейчас пацан уйдет. Уйдет навсегда, в подворотню. Его уж в школе, на уроках да на всяких собраниях такими фразочками трахали... Все равно что групповое изнасилование. Так что к казенным словам у него стойкий иммунитет, иначе бы и не выжил. А что он, Рощин, может еще сказать? Вон там, позади пацана, рядом с раздевалкой на скамеечке сидит дядя. Неприметный такой, не старый, не молодой. В штатском. Тихо так