Русские идут - Сергей Соболев

Подмосковье.

Рослый, хорошо сложенный мужчина лет тридцати пяти, одетый в «найковский» спортивный костюм синего цвета, приглушил пультом громкость телевизора, после чего подошел к трезвонившему телефону.

– Слушаю.

– Доброе утро, Владимир Алексеевич, – раздался в трубке приятный женский голос. – Вы уже позавтракали?

– Да… все строго по расписанию, – усмехнувшись, сказал мужчина. – Здравствуйте, Ирина Николаевна!

– Напоминаю, в десять утра вы должны быть у меня. Кофе не пить, сигарет не курить! Форма одежды – спортивный костюм. Номер кабинета помните?

– На память пока не жалуюсь, доктор.

– Хорошо. Жду вас в десять. Не опаздывайте!

– Буду, как штык.

Мокрушин, дав отбой, потянулся за пачкой «мальборо» и зажигалкой. Когда что-то вносят в список запретов, именно этого «запретного плода» и хочется вкусить, причем немедленно. Такова человеческая натура, и за тысячи лет со времен библейского грехопадения в этом плане, пожалуй, мало что переменилось.

Он сверился с наручными часами. До свидания с местным физиотерапевтом осталось около получаса. Накинув куртку на плечи, он прихватил со стола пепельницу и вышел через приоткрытую дверь на балкон. Сухой морозный воздух нес в себе запах хвойного элексира. Мокрушин какое-то время созерцал утренний пейзаж, бездумно глядя в заснеженные подмосковные дали. Потом с наслаждением запалил сигарету. Курить, конечно, вредно (особенно накануне довольно трудных и энергозатратных тестов). Но все же это менее вредно и опасно, чем в случае, когда в тебя, стреляя в упор, всаживают пулю, как это с ним было около года назад.

Мокрушин околачивается в этом закрытом ведомственном заведении, расположенном в реликтовом сосновом лесу в окрестностях Истринского водохранилища, вот уже четвертые сутки (и еще три дня, если врачи не надумают продлить сроки, придется здесь пробыть). Санаторий включает в себя два корпуса, соединенные между собой застекленным переходом: жилой и лечебно-профилактический. Бассейн, две сауны, тренажерный зал, бильярдная, питание ресторанного типа – к сожалению, алкогольные напитки, включая пиво, находятся под запретом. Номера на одного и двух человек, по пожеланию клиента. Сервис и квалификация персонала соответствуют стандартам частных профилакториев Швейцарии, Австрии и Германии. Санаторий, принявший первых посетителей примерно два года тому назад, находится в ведении ХОЗу Совета Безопасности РФ, с долевым участием смежных силовых структур и Спецуправления Минздрава страны. Здесь лечатся и отдыхают – или, как выражается местный персонал – «наблюдаются» – высокопоставленные чины. Преимущественно, спецслужбисты. Поэтому попасть в это хорошо охраняемое заведение, будучи человеком «со стороны», даже чиновником министерского ранга или владельцем многомиллионного капитала – невозможно. Ни за какие деньги.

Строго говоря, Рейндж – таково давнее прозвище Мокрушина – ни по должности, ни по званию – он «всего лишь» подполковник – не мог отнести себя к категории «высокопоставленных чинов». Но и к разряду простых смертных его тоже, пожалуй, причислять было бы неверно.

В свое время на него, Мокрушина, а также на его лучшего по жизни друга и однополчанина, в ту пору тоже гвардии капитана и авторитетного пеха, Андрея Бушмина, положили глаз люди из Главного разведуправления ГШ МО РФ. А за этим «интересом» стояла еще одна структура, о существовании которой они до поры даже не подозревали.

Когда экс-морпехи перебрались служить в центр, в столицу, все оказалось сложней, – но и интересней – нежели оба себе первоначально представляли. Прошло шесть с лишним лет этой новой для них и довольно необычной по любым меркам жизни. Мокрушин, по правде говоря, не считал себя «везунчиком». У него, как и любого простого смертного, случались неудачи. Плюс ко всему, такие личности, как он, не склонны прогибаться перед начальством, не заискивают, не «вылизывают» и не стучат на ближнего, По нынешним временам – это минус. Но его, Рейнджа, как минимум, терпят в Конторе. По одной простой, но, по-видимому, существенной причине: он принадлежит к крайне узкому кругу спецов, способных выполнять задания особого рода. Задания, характер и сложность которых лучше всего отображает заокеанский термин – «MISSION IMPOSSIBLE».

Миловидная женщина лет тридцати с небольшим, облаченная в белоснежный халат, с забранными под такого же цвета шапочку высветленными волосами, оторвалась от экрана лэп-топа и повернула голову к двери, в которую только что постучались.

– Войдите!

Несколько секунд она разглядывала возникшего на пороге мужчину. Визитер экипирован в спортивный костюм и кроссовки, как ему, кстати, и было велено. Но это еще не все. На голове у Мокрушина – красно-белая остроконечная шапка (деталь, явно позаимствованная из гардероба Деда Мороза). Ну а в правой руке он держит целофанированный пакет – с новогодней же символикой.

Докторша поднялась с кресла. На ее чуть удлиненном, с высокими скулами лице, которое нисколько не портило наличие очков в элегантной оправе, возникло на миг подобие улыбки. Не «дежурной», механической и отрепетированной, а настоящей, живой, когда человеку искренне рады.

– Владимир Алексеевич?! – доктор вдруг сделала вид, что она вот-вот рассердится. – Что еще это вы придумали?! Зачем?

Рейндж плотно прикрыл за собой дверь. В коридоре, над дверью кабинета, куда он только что вошел, тотчас вспыхнула надпись:

НЕ БЕСПОКОИТЬ!

ИДЕТ ПРИЕМ

К счастью, физиотерапевт, как и в прошлые визиты, работала одна, без медседстры. Симпатичная, но строгая с виду докторша и глазом не успела моргнуть, как Мокрушин оказался уже возле нее. Женская ручка неведомо как очутилась в его сильной ладони. Несколько секунд они молчали. Наконец, глядя сверху вниз ей в глаза, Рейндж ласково, очень душевным, проникновенным голосом, от которого у хозяйки этого кабинета почему-то сразу мурашки побежали по спине, сказал:

– Ирина Николаевна!! Дорогой мой доктор!! С наступающим вас… Чмок!

Женщина выдернула руку, которую Рейндж, впрочем, успел облобызать. Вот же артист… таких еще поискать! Кстати. Мокрушин и вправду внешне здорово напоминает одного американского актера. А именно – Уильяма Дефо, запомнившегося ей по фильмам «Взвод» Оливера Стоуна и «Последнее искушение Христа» Скорцезе…

– До Нового года еще две недели, – напомнила она, поправляя очки. – Впрочем, спасибо за поздравления… Итак, вы были у меня… три месяца назад, верно? Э-э-э… Владимир Алексеевич?! Ну вот что вы за человек?!

– Я? Очень счастливый человек! Во-первых, я все еще жив… И… уж поверьте на слово, доктор… здоров, как бык! Хотя некоторые ваши здешние коллеги – есть такое подозрение! – не верят в этот факт, как в обьективно существующую реальность! А во-вторых, дорогая Ирина Николаевна, вы самый симпатичный доктор из всех, с кем мне доводилось знаться…

Рейндж, не теряя даром времени, извлек из пакета и поставил на стол бутылку шампанского «Moet&Shandon Brut Imperial». Затем выложил коробку бельгийского шоколада «Guylian Sea Shells» с нарисованными на коробке морскими ракушками. Ну и напоследок достал перевязанный ленточкой сверточек, внутри которого находятся духи Chanel № 5 – поскольку женский вкус непредсказуем, лучше всего дарить именно проверенную временем «классику»…