Должник - Сергей Зверев

– Я вернусь, – твердо сказал он.

– Спасибо и на этом, – съязвила она.

– Без меня никуда не уходи, – предупредил он.

– Я это запомнила. Хотя повиноваться будет трудно. Море, уйма развлечений и классная погода. Все это не очень способствует затворничеству.

– Ну, мы сюда не отдыхать приехали, – напомнил он.

– И это я тоже хорошо помню.

Ему что-то не очень верилось в послушание девушки. Она была непредсказуемой. А это значит, что выкинуть непредвиденную штуковину могла в любой момент.

И еще он подумал, что как бы ему после не пожалеть о том, что взял ее с собой.

Но поступить иначе он не мог. Она спасла ему жизнь. Два раза. И он не мог ее вот так бросить. Он просто был не так воспитан. И даже после того, как ему в спину вогнали две пули, это чертово воспитание продолжало давать о себе знать.

Он вышел из дома и некоторое время бродил у моря, до которого добрался пешком.

Людей почти не было. И это его устраивало. Было неплохо обо всем еще раз подумать в тишине, когда не нужно было ни на что отвлекаться.

Он дождался темноты и двинулся к знакомому месту.

Раньше времени он не хотел встречаться со своими старыми знакомыми. При условии, конечно, что они в этом городе были.

Но в последнем он почему-то нисколько не сомневался.

И когда он пришел к небольшому прибрежному кафе, то среди завсегдатаев заведения сразу увидел ее.

Она сидела за их столиком. И она нисколько не изменилась. Впрочем прошло ведь совсем немного времени.

4

Сначала она побледнела, затем дернулась назад, словно на нее сейчас готовилась прыгнуть змея, руки у нее задрожали, но уже минуты через две она овладела собой, часто задышала, сжимая и разжимая кулачки, как бы помогая кровообращению. В последнем она преуспела. Бледность на лице сменилась вполне здоровым румянцем.

Играла приятная музыка. Он мог бы поклясться, что именно эта музыка играла и годом раньше, и месяц назад. Ничего не менялось в этом маленьком уютном уголке.

И они опять здесь вдвоем. Только теперь их связывает нечто иное. Раньше их связывала любовь. Впрочем, это ему так казалось. Их что-то связывало, но вряд ли любовь. Из любви не лупят в спину из пистолета. Не важно. Их связывало – и все. А теперь… Теперь, пожалуй, их ничего не связывает. Их скорее уже разделяет.

Хотя кое-что и объединяет. Но это не любовь и даже не привязанность.

Это уже можно было бы назвать ненавистью, если бы… ему не нужно было кое-что вернуть. И последнее он собирался сделать. Как бы их отношения ни изменились. С некоторых пор.

– Привет, – улыбнулся он ей, довольный произведенным эффектом.

– Ты?! – только и смогла выговорить она.

– Угадала, – он сел к ней за столик. – Не ожидала? Вижу, что нет. Приятно преподнести сюрприз. Своей девушке. Вернее, бывшей своей. И не просто, а едва ли не жене. Ведь мы могли бы пожениться, правда?

Она не ответила. Она все еще пыталась успокоить бившееся в ускоренном темпе сердце.

– Правда, – не услышав ответа, сам же ответил он; затем оглянулся, обвел грустным взглядом кафе. – Все как прежде. Помнишь? Помнишь, как мы тут впервые встретились и познакомились?

Она опять ничего не сказала. А он подумал, что вряд ли ей сейчас до воспоминаний. Скорее всего, она решает, как ей выкрутиться. И как вести себя дальше.

В отличие от нее, он готов был немного повспоминать. Это была хорошая пора. Уж получше, чем сейчас. Он не был в бегах. Положение его было прочным и не предвещало никаких осложнений.

Теперь все было по-другому. За ним охотились. И его положение было настолько зыбким, насколько можно было представить. И тем не менее он собирался выкарабкаться. Он выкарабкался, имея в спине две дырки. Он намеревался продолжать в том же духе.

– Ты сюда приехала отдыхать со своей подружкой, – он выуживал из памяти события годичной давности. – Та обгорела на солнышке. И мучилась, оставшись вечером одна в снятом вами домике. А ты тоже одна сидела здесь. Ты не мучилась. У тебя отличная кожа – ты становишься смуглой почти моментально. В этом я убедился уже позже. А тогда ты была одна. И я был один. Мне казалось, что сама судьба нас занесла в это уютное тихое кафе. И свела нас.

То ли его слова произвели на нее сильное действие, то ли еще что, но она уже уверенной рукой взяла бокал, отпила несколько глотков и расслабленно вздохнула.

– У нас произошло все очень быстро. Ты и я. Я думал, что так будет вечно, – он тяжело вздохнул. – Я ошибся.

– Ничего не бывает вечным, – нравоучительным тоном заявила она; и голос ее был ровным и спокойным; казалось, что и не было нескольких минут растерянности.

– Это я уже понял, – согласился он.

И покачал головой. Совсем не то он желал услышать от нее. Он все надеялся, что увидит у нее на лице раскаяние и услышит в том же ключе слова. После первых минут ее страха и удивления он – какой наивный – надеялся на это.

Как оказалось – зря. Она была потеряна для него окончательно.

Придется снести эту потерю. Перед этим вернуть то, ради чего он сломал свою жизнь. А точнее, изменил.

– Мы прожили с тобой вместе год, – продолжил он. – Я думал, нас сближает что-то очень крепкое, настолько, что его не разрушит ничто.

– Ты и тут ошибся, – сказала она тихо, словно боясь вызвать у него приступ ярости.

Боялась она зря. Ничего она уже не могла у него вызвать. Кроме сожаления по поводу разрушенных иллюзий.

– Чем тебя прельстил этот засранец? – он не сомневался, что она хорошо понимает, кто имеется в виду.

– Он открыл мне глаза.

– А я, значит, нет? – был уязвлен он.

– Он открыл мне глаза на тебя, – поправилась она. – Я ведь считала, что ты спасаешь свою сестру.

– Так оно и было.

– Так сказал ты, – не согласилась она. – На самом деле твоя сестра была шлюшкой.

– Она не была шлюшкой, – скрипнув зубами, сказал он.

Девушка поежилась. После того, что произошло, от него можно было ждать чего угодно. Во всяком случае, он на многое имел право.

– Я хочу сказать, – быстро, будто боясь не успеть оправдаться, произнесла она, – что на нее… ты променял наше будущее.

– Я ничего не менял.

– Не цепляйся за слова, – не выдержала она. – Наш материальный достаток ты променял на…

Она осеклась.

– Вот что сказал тебе этот говнюк, – он удовлетворенно кивнул.

– Разве не так? Когда ты принимал решение – разве думал обо мне? Ты думал только о ней. Своей сестренке…

Она прикусила язык.