Должник - Сергей Зверев

– А потом еще пятьсот. Это, он сказал, на лечение. И тут стал извиняться, оправдываться, что он просто вошел в какой-то экстаз. В общем, решил дурачком прикинуться. Скотина!

– А мальчик этот? Красавчик?

– А он молчал. И все. Меня отвезли к моему дому, высадили и адью.

– Ты запомнила этот сарай?

– Вроде, – буркнула она.

– И не хотела затем подъехать поквитаться?

– Поквитаться? – она налила еще рюмку. – Нет. Мне ведь заплатили за лечение.

– Я понял. А про эти дополнительные пятьсот баксов ты никому не сказала. Поэтому тебе как бы и не с руки было ехать разбираться.

– Вот именно. Я лишь наорала на бармена, заявила, что он кретин, раз таких скотов подсылает ко мне. И едва не порвала с ним… Я на самом деле около месяца провалялась. В больнице как увидели мое тело – аж за голову схватились. У меня до сих пор шрамы – и на спине, и на животе.

– А силиконовые игрушки?

– А их он не трогал, – она так и воткнулась в меня глазами. – Леха испугался, сказал – больше ни-ни. Ну, я и решила. Хрен с ним. Забуду. Тем более, Леха пообещал, что если этот тип со змейкой на руке еще появится, он ему яйца прикажет отрезать. Ну и было еще…

– Что еще?

– То, почему я решила забыть. Несмотря ни на что. Мне кажется, что с этим типом лучше было и не связываться.

– Это еще почему?

– Прежде чем отключиться тогда, я кое-что услышала.

– И что же? – я превратился в слух.

– «Ты совсем сдурел», – это прошипел тот козел. А тот, в маске обезьяны, ответил: «Мне все можно, потому что…»

И когда она закончила эту фразу, я чуть под стол не свалился. Я понял, что узнал слишком много, настолько много, что меня впору вешать. И еще я понял – чтобы самому выжить, мне теперь придется двигаться по возможности осторожнее.

В кабаке этом мне больше делать было нечего. И спрашивать у бармена о Кире не возникало нужды: я сам мог о нем больше рассказать. Этот милый мальчик, который так невинно смотрел на меня с фотографии, оказался еще тем фруктом…

– У этого стервеца-обезьяны, – сказал я, когда пришел в себя, – была одна особенность.

Я хотел проверить до конца. Проверка мне удалась.

– Змейка на руке?

– Нет. Не то.

– А-а, – догадалась Маня. – Тогда его аппарат, да? Со спутниками он был. Он мне им всю задницу разворотил, скотина такая.

Вот теперь все. Я знал, кто был под маской гориллы, я знал, кто была его секс-партнерша, – я много чего уже знал.

И мне стало страшно.

– Я дам тебе еще двести баксов, но ты меня отвезешь к тому сараю. Высадишь. И можешь быть свободна.

Идти нужно было до конца. Раз уж начал.

Она колебалась. Но, правда, не долго.

– Только с охраной, – сделала оговорку она.

– Само собой, – развел руками я и улыбнулся.

6

Они меня высадили, как мы и договаривались, у дома, который располагался за чертой города, и скорее всего в нем уже давно никто не жил. В нем не горел свет, дверь была не закрыта. Однако стекла в окнах были целы.

Маня, получив от меня деньги, вдруг расчувствовалась и приказала водиле и по совместительству охраннику презентовать мне фонарик – дабы я мог ориентироваться в темноте.

И на том спасибо.

Я подождал, когда машина уедет, а затем отправился к интересующему меня объекту.

Дверь противно скрипнула, и на меня повеяло сыростью и каким-то отвратительным запахом, характер которого я определить сразу не мог.

Я включил фонарик и посветил вперед.

Голые стены, голый цементный пол – здесь, казалось, никто никогда не жил.

Я прошел первую комнату и вошел во вторую.

Она мало отличалась от первой. Разве только тем, что пол был устлан досками. Вот и все.

По скрипучим половицам я вошел в третью комнату – последнюю. И вот тут задержался.

Нет. Я не увидел мебели или тем более людей. Я увидел нечто другое. И это нечто было мне уже очень знакомо. По диску.

Третья комната была без окон. Над головой лампочка без абажура. В углу стояла железная кровать, рядом валялся стул, а сверху, с потолка свисала цепь. Возле стула валялись наручники.

Я посветил на пол и обнаружил запекшиеся темные пятна.

Затем я посветил на стены, на потолок, снова на пол, на убогую обстановку. Все было таким, как на диске Родова. Такие же старые обои, я даже мог поручиться, что и цепь была той же. Казалось, еще немножко воображения, и я увижу наяву прикованную к цепи девушку и рядом ее истязателя.

Мне все стало более-менее ясно. Я постарался разобраться, откуда производилась съемка. И скоро уже знал, через какое стекло снимали. И что стекло на самом деле было – как и указывал Серега.

Я прислонился к холодной стене и задумался. Единственное, что меня смущало, – это почему после того, как «горилла» поиздевался над Маней, очередную жертву он опять притащил в этот дом. Вполне резонно предположить, что он должен был сменить место действия. Но не сменил. Впрочем, это было уже второстепенным.

Главное – я знал, кто был «горилла» и над кем он измывался. Здесь. И какую роль в этом играл Киря. Я мог поклясться, что дошел до понимания событий.

Но вопросы оставались. Я еще не мог сказать, почему Ивин оказался в одной упряжке с Кирей. Здесь мне виделись несколько вариантов, и все неплохо вписывались в то, что случилось.

Это раз.

Во-вторых, я не понимал, какую роль во всей этой истории играет владелица автомастерской.

И почему, наконец, Ивин ищет свою невесту.

Но и того, до чего я докопался, было достаточно, чтобы… Чтобы хорошенько задуматься. Я оказался вляпанным в дерьмо. Я оказался в таком положении, когда лучше все бросить… Однако возможно ли? Вряд ли Родов согласится на это. А если я ему открою причину, боюсь, мое положение нисколько не улучшится. Мне даже кажется, наоборот.

Уж так получается.

Иногда хочется тормознуть и сдать назад, но оказывается, что обратной дороги нет. Вот же парадокс. И рад бы, да…

Я подошел к кровати, осмотрел ее, затем присел на корточки и посветил на наручники. Они были, как и пол, в темных пятнах.

Больше я не стал тут задерживаться. Я получил, что хотел, и мог возвращаться.

Я выбрался на улицу, с удовольствием вдохнул свежий воздух и двинулся в сторону проезжей части. Нужно было поймать машину и добраться до дома.

В городе мне уже нечего было делать. На завтра у меня заказан билет. И я собирался им воспользоваться.