Подводные волки - Валерий Рощин

Покончив с визуальной экспертизой пули, генерал поднял указательный палец и торжественно объявил:

– «Парабеллум»!

Что ж, приходилось согласиться: есть нечто странное в череде катастроф с участием неизвестной субмарины и экипажа с немецким стрелковым оружием времен Второй мировой войны.

– Скажите, доктор, – потирая подбородок, спросил Сергей Сергеевич, – ваши шведские коллеги поймут, от чего он умер?

– Разумеется.

– А отсутствие пули?

– Что «отсутствие пули»? – не понял тот.

– В черепе трупа пулевое отверстие, развороченные мозги, но почему-то нет пули. Это вызовет вопросы?

– Разве вы не расскажете шведам о нашем исследовании? Разве не отдадите им пулю?

– В том-то и дело, что не резон об этом распространяться, пока мы сами не найдем ответы на интересующие вопросы. Понимаете?

– Да.

– Вот и прекрасно. А посему попрошу вас никому о подлинной причине смерти этого моряка не распространяться.

– Хорошо, – кивнул врач, однако взгляд и голос выдавали полнейшее недоумение.

Горчаков потерял интерес к доктору и переключился на меня:

– Евгений, нам срочно нужен мертвый шведский моряк.

– Зачем? – я переводил взгляд с босса на доктора и обратно.

– Затем, чтобы до поры до времени не привлекать внимания к этому серьезному делу. Все должно выглядеть как заурядная катастрофа.

– Что значит «заурядная катастрофа»?

– В моей каюте лежит осколок немецкой мины времен Второй мировой войны, поднятый несколько дней назад недалеко от острова Медвежий, – перешел на шепот генерал.

Я отлично помню кусок железа, найденный мной в развороченном машинном отделении траулера, и, кажется, начал вникать в замысел Горчакова.

– Мы скажем шведам, что их судно подорвалось на старой немецкой мине, и предъявим этот осколок, – сказал он в заключение, подтверждая мою догадку.

– А смерть моряков вы хотите представить следствием переохлаждения? – вступил в разговор доктор.

– Совершенно верно.

– А как быть с ним? – доктор показал на труп с раскроенным черепом. – Вы о нем не забыли?

– Нет, не забыл. Сейчас боевые пловцы возьмут его и отправятся вниз – на глубину.

– Зачем?

– Затем, чтобы запихнуть его внутрь погибшего корабля, а взамен найти и поднять нормального.

– В каком смысле «нормального»?

– Без пулевых ранений. Просто утонувшего! – устав от объяснений, повысил голос генерал. – Ясно?

– Так точно, – почти хором ответили мы с доктором.

Вскоре в район подошло российское спасательное судно из Мурманска. Встретившись с руководителем группы МЧС, Горчаков ввел его в курс и обрисовал официальную версию.

– Нам без разницы, – легко согласился тот. – Мы же не эксперты, а обычные водолазы…

Перед последним погружением мы поменялись ролями: Жук с Савченко отдыхали, я сидел у станции гидроакустической связи и командовал спуском, рядом со мной – Игорь Фурцев. На промежуточную глубину ушла пара капитана третьего ранга Степанова, а заглавную роль исполнял дуэт Устюжанин-Маринин. Когда я назвал фамилию лейтенанта, лицо его озарилось таким счастьем, что и я не сдержал улыбку.

Моим ребятам вручили тело застреленного моряка, упакованное в холщовый мешок, и подробно объяснили задачу. Она не самая сложная для такого опытного пловца, как Георгий Устюжанин, и по истечении сорока минут его бодрый голос уже докладывал об окончании работы:

– «Ротонда», я – «Скат». Обследование закончил, причина установлена. Начинаю подъем.

Ключевая фраза «причина установлена» означала, что тело одного моряка надежно упрятано на борту затонувшего судна, а тело другого найдено и готово к подъему.

– «Скат», я – «Ротонда», понял вас. Ждем наверху…

Мы вовремя закончили операцию, так как с западной стороны горизонта неожиданно появился силуэт корабля.

– Шведы, – предупредил нас капитан «Челомея».

К подходу небольшого судна с водолазной командой на борту мы полностью готовы: на столе медблока лежал поднятый парой Устюжанина моряк, который, вне всякого сомнения, был оглушен взрывом и попросту утонул. Причиной взрыва, согласно нашей версии, являлась старая немецкая мина (осколок прилагается).

Все это с подробными пояснениями представили шведской делегации, прибывшей на борт «Академика Челомея». Шведы выслушали наш доклад, осмотрели труп с ржавым осколком и, забрав улики, удалились. А через час приступили к подводным работам.

– Поверили? – поднявшись в ходовую рубку, спросил я у Горчакова.

– Не знаю, – выпустил он клуб табачного дыма. – Подождем немного, а перед уходом свяжемся по радио, спросим о результатах.

Поверили или нет – сказать сложно. Во всяком случае, были вежливы и спокойны, а приметив наше намерение отбыть из района, поблагодарили и пожелали счастливого пути…