Чувства замедленного действия - Виктор Снежко

На войне сборы долгими не бывают. Боекомплект, сухпай да фляга с водой – что еще нужно солдату?

Едва забрезжил рассвет, «Малыш» был готов к рейсу. Большая и сильная машина, выбрасывая густой хвост выхлопных газов, ожидала пассажиров.

Беляков из вагона вышел самостоятельно. Неосторожные движения отдавались в плече острой болью, но это было цветочками в сравнении с тем, что ему предстояло вытерпеть на разбитой вдрызг военной дороге в Моздок.

Грузовик – не свадебная легковушка, весь комфорт заключается в наличии деревянных лавок вдоль бортов кузова.

С помощью подошедших проводить Белякова бойцов его усадили в кабину, рядом устроился Зайцев с фельдшерской сумкой. Наверх забрались Ратников, Шевчук и Бородин.

– Шевчук контролирует левую сторону по ходу движения машины, Бородин отвечает за правый борт, – распределил обязанности Ратников. Сам он сел на поперечную скамью спиной к водительской кабине.

Провожающих было немного, несколько ребят из первого взвода. Здесь же находился и Косихин, которого что-то неумолимо влекло к уходящей в Моздок машине. Промаявшись бессонницей, он поднялся с жесткой солдатской койки, на которую завалился не раздеваясь, набросил серый милицейский бушлат и отправился к столовой – месту стоянки «Малыша».

Косихин не мог себе объяснить, зачем ему понадобилось участвовать в проводах товарищей на верную смерть, им самим же подготовленную. Хотел взглянуть в последний раз и запомнить их живыми? Проявление ли это высшего цинизма? Или преступник хотел использовать последний шанс что-то изменить, спасти свою душу, отодвинуть край бездны, за которым царствуют мрак и вечный холод? Мерзкая, глухая пу-сто-та.

Прощальный взмах рукой, и «Малыш», тяжело переваливаясь через глубокие колеи, миновал третий пост и выполз на шоссе.

– При транспортировке раненых за руль должна садиться женщина, – вздохнул Трифонов.

– Почему? – спросил доктор.

– Чужая боль женским сердцем воспринимается острее, поэтому машиной они управляют мягче, чем мужики, стараясь не причинить больному лишних страданий, – пояснил водитель.

– В корне с тобой не согласен, – возразил Зайцев. – Женщина за рулем непредсказуема, как обезьяна с гранатой: неизвестно, когда она выдернет кольцо и что вообще от нее можно ожидать.

Трифонов недовольно засопел.

– С таким утверждением можно поспорить, – произнес он. – Статистика утверждает, что водители-женщины совершают аварии гораздо реже, чем мужчины.

Доктор не выказал намерения вступать в дискуссию. Напряженно вглядываясь в кусты «зеленки», обрамлявшие шоссе, он буркнул:

– Чем болтать, лучше следи за дорогой, все ухабы накрутил на колеса, мы не дрова везем.

– Понятно, – ответил Трифонов. Он поправил автомат, прижатый левым коленом к дверке кабины, и уставился на дорогу.

Акрам проводил взглядом выехавший с заставы «Урал» и удовлетворенно замурлыкал под нос бесконечно-тоскливую чеченскую песню. События развивались по его плану: раненого повезли в Моздок. Значит, наступила пора взяться за работу его воинам, а уж они не подведут, опыта в таких операциях им не занимать. Аллаху акбар!

Он не допускал мысли, что Косихин может ослушаться Хафизу и отказаться от минирования машины. Страх сделает свое грязное дело. Тот факт, что Косихин – обыкновенный трус, сомнению не подлежал. Жадность в сочетании с подлостью выполнят свою миссию.

Акрам растянул тонкие губы в подобии улыбки: умеет же Xафиза подбирать кандидатов в агенты. Неважно, выполняются задания из идейных соображений или под гнетом страха, главное, чтобы работа была сделана. Не давать проклятым русским ни минуты покоя, пусть не забывают, что они в Чечне – захватчики и оккупанты, душители свободного волеизъявления гордого чеченского народа. Необходимо использовать в пропагандистских целях для формирования мирового общественного мнения любой промах федералов.

Акрам искренне верил, что не за горами то время, когда на их земле не останется ни одного вооруженного неверного, а для достижения этой великой цели годятся любые средства и методы.