Белый легион: Террор не пройдет! - Илья Рясной

— Это чтобы не врала, шалава! Говори все, не стесняясь, как врачу!

— Со мной он не разговаривал. Девчонкам просил передать.

— И что он просил передать?

— Что медвежонок сегодня появится…

Женский всхлип.

— Кто такой медвежонок?

— Он.

— Почему медвежонок?

— Потому что плюшевый.

— Голубки воркуют, — послышался более тонкий голос. — Может, это любовь, Майкл?

— Нашли друг друга. Хер и подпруга… Когда появится твой пещерный медведь?

— Он не сказал.

— Будем ждать… Если врешь — накажем, крыса серая…

Глеб кивнул:

— Уже кое-что…

И уперся в экран, увидев там кое-что интересное.

— Первый. Видишь, человек в подъезд зашел?

— Вижу. Бомж бомжом.

— Вот именно, — сказал Глеб.

Бомжатский прикид — один из лучших способов маскировки. Обращают внимание на бомжей не больше, чем на бродячих собак.

Новый субъект сел в лифт. Доехал до седьмого этажа.

— Смотри, — напрягся Атаман. — Неужели туда?

— Посмотрим. — У Глеба было пьянящее чувство, как у профессионального игрока в покер, которому идет на руки хорошая карта и наклевывается крупный куш. — Все интереснее…

Новое действующее лицо пешком поднялось еще на один этаж и направилось прямо к дверям квартиры номер двадцать восемь.

— Наш человек, — с удовлетворением заключил Глеб.

Бомж позвонил в дверь.

— А там уже готов комитет по приему гостей, — Атаман похлопал себя по карману, потянулся за сигаретой, но, покосившись на Глеба, сунул ее обратно.

Дверь отрылась. Как пылесосом туда втянуло нового гостя.

— Лежи, сука!

— Да вы чего, мужики?!

— Ты к кому, петух гамбургский, прилетел?

— Вы менты, да?

— Коля, он нас обзывает.

— Мужики, не бейте… У, бля! У меня у самого две ходки. Свой я!

— Он нас еще больше оскорбляет, Майкл. Опять удары.

— Я не при делах, да!

— Ты к кому пришел?

— Баба тут должна быть.

— Какая баба?

— Алка какая-то.

— Вон та, что ли?

— А я не знаю!

— И что ты от нее хотел?

— Меня мужик прислал.

— И чего?

— Сказал, пакет у нее взять…

— Слышь, курва, чего тебе твой хахаль оставлял? — на этот раз таинственный Майкл обращался к Алле.

— Пакет, — всхлипнула Алла.

— Сопли подбери! Где пакет?

— На балконе!

— Где?!

— В старой стиральной машине.

— Ты, доходяга, куда мужику должен был принести пакет?

— На остановку.

— Где?

— У строймагазина!

— Как он выглядел?

— Такой курчавый. Здоровый. Сто рублей пообещал! И мобильник в придачу дал.

— Какой мобильник?

— Вон в кармане…

— Майкл, проверь мобильник! Выключен?!

— У, бля! Он же все слышал!

— Ищи теперь ветра в поле! Все, ускакал медвежонок!

— Так, давай за пакетом… — какие-то щелчки. Похоже, с размаху пальцем барабанили по клавишам мобильника. — Серега… Ты никого в окрестностях не видел похожего на Эйнштейна нашего?.. Сейчас выходим. Приберем только! Тут больше ловить нечего. Мы проявились. Клиент ушел. Товар, кажется, на месте…

Глеб кивнул Атаману:

— Наш выход.

И произнес в рацию.

— Приготовьтесь снять наблюдателя…

Когда очкарик снял очки, выяснилось, что за ними скрываются голубые и холодные глаза классического убийцы, как их показывают в фильмах. Чистый маньяк на вид.

Потом появились еще два молодца, одинаковые с лица — спортивные, широкоплечие, только один жгучий брюнет с волосами хвостиком, стянутым сзади резинкой, а у другого затылок бритый до синевы.

Алла забилась в угол в просторной, тридцати пяти квадратных метров, столовой с лепным потолком. Ее тонкие запястья украсили хромированные наручники.

Рот залеплен пластырем — незваные гости отлепляли его, когда хотели услышать ответы на свои вопросы.

В ее жизнь пришел кошмар. Гигантский. Всепожирающий, как лесной пожар! Когда она утверждалась в бизнесе, то не раз приходилось иметь дело с блатными, и даже дань платила одно время, как положено. Обычно это выглядело так — приезжали качки, пуленепробиваемые, тупорылые, с гипертрофированными бицепсами и мышцами спины. Они с ходу объявляли свои условия. Или забивали стрелку. Как правило, по достижении взаимоприемлемых договоренностей особенно не донимали. Одного Алла умудрилась охмурить, у них вспыхнул роман, длившийся аж два месяца. После этого Рыжий Олаф, оказавшийся в душе вполне тонкой натурой, исчез — говорят, завалили где-то. В общем, с братвой Алла не конфликтовала. Обычно если наезжали, называла наименование бригады, покрывшей «шифером» ее крышу. И они отваливали.

Вот и сейчас она поначалу решила, что это обычный наезд или ограбление, и попыталась прикрыться блатными знакомыми:

— Я долгопрудненским плачу… Леню Зверя знаю…

— Зверя знает, — уважительно произнес брюнет с хвостиком волос.

— Ничего себе, — присвистнул голубоглазый маньяк.

— Майкл, а ты знаешь Зверя? — спросил брюнет.

— Я что, в зоосаде работаю?! — пожал плечами бритый затылок.

— Он не знает… Значит, не прохиляло, сучка. Не внушают нам твои кореша уважение!

Позже с изумлением Алла узнала, что причина ее мучений Леша Гурвич. Никогда и никаким образом он, компьютерный псих, не мог перебежать дорогу таким парням. Тут было что-то не то. Когда она попыталась заявить об этом, то получила по губам, которые и так уже распухли до такой степени, что не нужно было делать пластическую операцию по их увеличению, как это стало модно в тусовке.

Никого выгораживать Алла не собиралась. Тем более Лешу Гурвича. В ней поднималась злость на своего любовника. Червяк ученый! Втравил ее в такую историю!

Допрашивали ее, умело чередуя психологическое и физическое давление. При этом не давая соскочить в истерику. Мысли путались, поэтому она не могла выдать все и сразу и только отвечала на конкретные вопросы. В голове будто билась птица — она готова была унести Аллу в края безумия. Было страшно, безысходно и очень противно.