Один в поле воин - Михаил Нестеров

Руководил этой операцией непосредственно Михаил Рожнов. Его не интересовало, что будет после того, как уберут Мусу Калтыгова и пару людей из его бригады, – бандиту наверняка найдется замена. Во всяком случае, первое время братву Калтыгова постигнет неразбериха или тихая паника. Скорее всего разгорится спор за место на троне и еще несколько человек переедут на холмистый участок, где над крестами (в данном случае – полумесяцами) шумят кронами березы и в просвете листвы проглядывает вечно голубое небо.

Впрочем, не Рожнову думать об этом, у него своя задача, есть люди выше его, чтобы ломать голову над такими вопросами.

В 12.15 полковник вышел на связь с Оганесяном и разрешил ему действовать. Буквально через пять минут Норик передал: дело сделано.

Еще через полчаса Рожнов запросил готовность у остальных бойцов. Костерин и Яцкевич ответили первыми, Олег "сбросил" их возле железнодорожного переезда, а сам с Белоноговым устроился недалеко от поста ДПС. Отсутствовал только Оганесян, но у него, учитывая его кавказскую внешность, была особая задача, с которой он уже справился.

– Второй – Лисе. Устроились удобно, – передал Олег, расположившись на заднем сиденье "Жигулей". Пройдет не менее десяти минут, пока на горизонте обозначится "Акура" Калтыгова, тем не менее Шустов уже поглядывал в сторону ожидаемого появления пахана.

– Лиса – Второму: принято, – отозвался полковник. – Рации – на "прием".

Пока все шло гладко, исключая разве что, как всегда, оригинальное сообщение Яцкевича. Рожнов долго не мог "въехать", про какую канарейку толкует Андрей, и хотел переспросить, в очередной раз выйдя в эфир. Наконец сообразил – но не потому, что оператор носила спецбезрукавку цвета бразильской сборной по футболу, а потому, что Яцкевичу лично надлежало обработать железнодорожницу. Коли кто-то в клетке, значит, все в порядке. Но втык Андрюша получит, как пить дать. Тут впору говорить открытым текстом, так как рации представляли собой системы оперативной связи с автоматическим просмотром каналов в режиме приема (Sweep Scan), возможностью кодирования разговора, включая надежную защиту от радиоперехвата.

Женщина лет сорока пяти, одетая поверх крепдешинового платья в форменную безрукавку желтого цвета, не мигая смотрела на ствол автомата, который хоть и не был направлен на нее, но ясно давал понять о намерениях парня, державшего ее жизнь в своих руках. Не было времени задаться вопросом: "На кой хрен вооруженному мужику жизнь переездщицы?", как часто обращались к ней путейцы; сама же она называла себя громко и тоже с юмором: оператор шлагбаума. Работа не пыльная, но хлопотная, то и дело приходится выскакивать из будки, провожая проносящиеся мимо поезда сигнальным флажком, или в плохом настроении спустить кобеля на нетерпеливых водителей.

Пока вооруженный бандит не заговорил, в голову пришла мысль о терроре: сейчас ее застрелят, воспользуются кнопками подъемника, не давая опуститься шлагбауму, в то время как поезда...

Яцкевич оглядел ее броское одеяние и строго произнес:

– Слушай меня внимательно, канарейка. Скоро через переезд проедет один мой знакомый, я хочу проветрить ему мозги. Если проще – застрелить из этого автомата, – Андрей наглядно продемонстрировал ей бельгийский пистолет-пулемет "П-90" с интегрированным лазерным целеуказателем.

Оружие имело необычные формы: приклад практически отсутствовал, равно как и ствол, зато имелся неплохой магазин емкостью в полста патронов. Яцек держал автомат одной рукой, одетой в кожаную перчатку, другой удерживал легкий сверток ярко-желтого цвета.

Бедная женщина усвоила только одно: не по ее душу явился к ней в будку убийца – и ждала продолжения, наконец-то решившись посмотреть на парня. Но тут же отвела глаза, встретив холодный взгляд в упор.

– По моей команде, – продолжил Яцкевич, – ты без промедления, оперативно – слышишь? – оперативно опустишь шлагбаум, будешь смотреть в окно и ждать моего сигнала. Как только я дам знать, освободишь путь, понятно?

Женщина быстро кивнула.

– Теперь дальше. Возможно, тебя никто не спросит, что здесь произошло. А если спросят, ты скажешь, что лично меня ни на улице, ни тем более в своей конуре не видела. Если сделаешь обратное, я вернусь и брошу тебя под поезд. Смотри мне в глаза, – приказал он и с полминуты испытывал оператора из-под козырька надвинутой на глаза бейсболки.

Сильнее напугать женщину никто бы не смог, даже начальник, который постоянно грозился выгнать ее за то, что она разрешает путейцам выпивать в своей будке.

Яцек удовлетворенно кивнул, вслушиваясь в слабый фон работающей радиостанции, которая на треть виднелась из нагрудного кармана его рубашки. Он пододвинул стул и, указывая глазами на телефон и кнопки пульта, еще раз предупредил:

– Не вздумай!

Он говорил отрывисто, не повышая голоса, отчего казался еще страшнее. В очередной раз поймав утвердительный немой ответ переездщицы, Андрей передал по рации:

– Пятый – Лисе. Канарейка в клетке.

Поглядывая на дорогу, он развернул часть амуниции путейцев – яркую безрукавку, которую до этого держал в руке. Одеваясь, снова обратился к женщине:

– Если кто из рабочих заглянет, не выводи меня из себя и гони гостя в шею.

Оганесян услышал долгожданную информацию от Рожнова и немедленно шагнул в магазин. Упор делался именно на человека с кавказской внешностью, и, кроме Оганесяна, в департаменте "чурок" не оказалось.

Недавно открывшийся магазин назывался довольно просто: "Стройматериалы". Контролировал его местный авторитет по кличке Пирог. Недавно пироговская братва имела трения с выходцами с Кавказа, гости выискивали вновь открываемые магазины, предлагая "крышу".

Так было всегда. Два-три года назад коммерсантам не давали житья казанцы, они упорно наезжали, стараясь первыми сделать предложение, и в этом случае имели беспроигрышный вариант получить откуп. Местным коммерсантам по-любому нужна защита, но иметь ее в другой республике – перспектива не из лучших. Поэтому кто не успел обзавестись своей "крышей" и получал предложение от татар, спешно исправляли ошибку. Дальше – простейшая комбинация, которая была не чем иным, как грубым сговором бандитов. Забивалась "стрелка", казанцы заявляли на фирму свои права, местная братва признавала их и предлагала откуп, беря деньги с несчастной, уже ими "крышуемой" фирмы. Впоследствии откуп делился поровну, и гости искали новых лохов. Обычно средняя фирма попадала на сумму, равную цене пяти "Жигулей".

Сейчас ситуация изменилась, наездов со стороны пришлых стало намного меньше – это оттого, что бизнесмен пошел грамотный. Регистрируя свою фирму в местной администрации, он уже имел гарантии надежной защиты.