Русский характер - Сергей Донской

«Как в Мавзолее», – пронеслось в ее голове.

– За вами придут, – пообещал Грач, прежде чем оставить ее одну.

Чтобы не проявлять охватившего ее волнения, Таня принялась осматриваться по сторонам. У двери во внутренние покои стояли две вешалки с никелированными крючьями, способными выдержать вес человеческого тела. Одна из них была снабжена зеркалом, но, поколебавшись, Таня решила не приводить в порядок волосы. Ни с того ни с сего ей вспомнились девичьи гадания со свечами, когда, всматриваясь в отражение, желаешь увидеть суженого, а боишься наткнуться взглядом на зазеркальное чудище. Нет уж, лучше войти к генералу слегка растрепанной, чем бледной и заикающейся. Нельзя подавать виду, как гнетет окружающая обстановка. Нужно демонстрировать уверенность и решитель…

– Ай! – пискнула Таня, мысли которой смешались при прикосновении чужой руки, легшей на плечо.

– Спокойней, Татьяна Тихоновна, спокойней, – ободряюще улыбнулся Иван. – Никто вас не съест.

Внешность его весьма изменилась со времени их предыдущей встречи. Одетый в темно-синий костюм с бордовым галстуком, он являл собой образец деловитости и сдержанного достоинства.

– Я не верю в людоедов, – сказала Таня, переводя дыхание. – Они бывают только в детских сказках.

– Не только, Танечка, не только. Но сюда они не сунутся, наоборот, будут бежать, как черти от ладана.

«Или как ангелы от запаха серы», – мысленно добавила Таня.

– Это такое опасное место? – осведомилась она вслух.

– Бывают места похуже, – серьезно произнес Иван.

– А почему на стене висит карта СССР? Советский Союз ведь больше не существует.

– Многое из того, что окружает нас в повседневной жизни, на самом деле является иллюзией. С другой стороны, вещи, якобы не существующие, очень даже реальны.

– Хотела бы я уметь отличать одно от другого, – задумчиво произнесла Таня.

– Чем дольше я общаюсь с вами, – любезно отозвался Иван, – тем сильнее убеждаюсь, что вы очень умны.

– Самый неудачный комплимент, который можно сделать женщине. Мы предпочитаем, чтобы мужчины отдавали должное нашей внешности.

– Вашей внешности уже отдали должное. Благодаря ей вас включили в нашу маленькую команду.

– Это такая великая честь?

– Это судьба. – Иван флегматично пожал плечами. – С ней не поспоришь. Прошу следовать сюда…

Повинуясь приглашающему жесту, Таня вошла в открытую спутником дверь, миновала небольшой тамбур и оказалась в начале длинного коридора. Скудно освещенный, обитый полированными панелями, он уходил в сумрак метров на двадцать пять и на всем протяжении был застелен белыми полотняными дорожками, не только стираными, но и глажеными.

– Очень непрактично, – заметила Таня, не решаясь ступить на матерчатую полосу.

– Хозяин полагает, что стирать дорожки легче, чем чистить ковры, – пожал плечами Иван, – а он помешан на чистоте и порядке.

– Тогда ему было бы удобней поселиться в каком-нибудь музее, – сказала Таня.

– Это и есть своеобразный музей. Хранилище нравов давно минувших дней. – По лицу Ивана было невозможно определить, осуждает ли он владельца дачи или гордится знакомством с ним. – Заповедник тоталитаризма.

– Вход бесплатный?

– Платный. Но платить будут вам, Татьяна Тихоновна. Прошу. – Доведя спутницу до первой по счету двери слева, Иван негромко проинструктировал ее: – Ничего не пугайтесь. Во время разговора старайтесь не прятать глаза, Мирослав Михайлович этого не переносит.

– Я должна буду обращаться к нему по званию? – поинтересовалась Таня.

– Достаточно имени-отчества. Но не перепутайте.

– Мирослав Михайлович, я запомнила.

– Хорошо, – кивнул Иван. – Он будет испытывать вас, прислушиваться к каждому нюансу интонации, присматриваться к малейшему движению. Не расслабляйтесь, но и слишком напрягаться тоже не следует, иначе обязательно допустите какую-нибудь оплошность. Держитесь естественно. Не заискивайте, но и не наглейте. Сильные мира в равной степени не любят подобострастие и излишнюю самоуверенность.

– Сильные мира сего, – повторила Таня, глядя на полоску света, выбивающуюся из-под тяжелой темной двери. – Неудачное выражение, по-моему. Сразу вспоминается князь мира сего… Ой! – Таня прикрыла ладонью рот. – Вот же угораздило помянуть его к ночи!

– Пустяки, – безмятежно успокоил Иван, легонько подталкивая ее вперед. – Пока живешь на земле, бояться нечистую силу следует в самую последнюю очередь. Да и вообще бояться не стоит. Никогда и ничего. Это неразумно. – Говоря, Иван постепенно усиливал нажим, вынуждая Таню приближаться к двери. – Право, как подумаешь о том, насколько микроскопически малы наши возможности по сравнению с теми, кому мы служим, становится грустно и даже, я бы сказал, смешно. Это все равно как если бы муха постоянно опасалась увиваться вокруг царя природы. Но кушать-то надо, верно?

– Мне не нравится сравнение с мухой, – прошептала Таня. – Уж лучше я буду осой.

– Тогда желаю удачи заслужить это право.

Тут Иван тихо стукнул. Таня вздрогнула и взволновалась до такой степени, что у нее лязгнули зубы и по спине пошел озноб.

– Войдите, – донеслось изнутри.

Оставалось лишь подчиниться.