Черноморский Клондайк - Михаил Серегин

– Нет здесь никаких кирпичей, – Сальмон поглядел на потолок.

Потом, опустив взгляд вниз, увидел семисвечник. – Вот он, твой кирпич, – показал он на него пальцем, – так тебя канделябром оглоушили?

– Су-ука, – прогнусавил Малыш, прикладывая руку к голове, – я сразу въехал, что она шефу по ушам ездит. Только его разве переубедишь?

Словно услышав его, Хазар застонал и вяло приподнял руку.

– Шеф, – склонился над ним Малыш, – ты живой?

Сальмон помог Малышу усадить Хазара на стул. Тот стонал и держался за затылок. Братки замерли по обеим сторонам от шефа.

– Где она? Где эта потаскуха?

– Заперла нас с той стороны, мать ее, – Сальмон с досадой покачал головой.

– Так отопри, – пробурчал Хазар.

Он еще раз прижал руку к бритому затылку и посмотрел на ладонь.

– Я эту падаль на куски порву.

– Я тоже, шеф, – кивнул Малыш.

Сверху послышались глухие удары в дверь. Сальмон пытался ее выбить.

– Где все остальные, Ник, Леха? – Хазар начал приходить в себя и не верил, что девица с братом могли так ловко разделаться с ним и его телохранителями.

– А черт их знает! – Малыш пожал плечами.

– Уроды, зря лавашки на вас трачу! Иди, помоги ему.

Хазар поморщился от шума, производимого Сальмоном.

На верхней площадке лестницы было слишком тесно, чтобы выламывать дверь совместными усилиями, поэтому Сальмон и Малыш, напрягая плечи, долбили в дверь по очереди. Больше, конечно, Малыш, так как из-за покалеченного носа каждое движение давалось Сальмону с трудом.

Оставшись в полуподвале один, Хазар еще не мог адекватно реагировать на ситуацию, но все же кое-какие мысли в его лысом черепе вертелись.

Он не мог понять, как два человека (он еще не знал об участии в драке Иннокентия), причем один из которых – девица, могли вырваться из лап его телохранителей.

«Да они ни на что не годны, – накручивал себя он, слушая доносящиеся сверху редкие удары, – даже дверь не могут выломать!

Дохляки, пидарасы несчастные, ублюдки. А эта экстрасенша тоже хороша, – он вдруг перекинулся на Галину, – столько времени мне по ушам ездила! Нет, это ей еще зачтется. Я ей ноги-руки поотрываю!»

* * *

Иннокентий видел, как изменилось лицо Галины. Опьянение легкомысленной отвагой прошло, звон победных литавр стих, оставив ее наедине с безрадостными мыслями. Она уже не следила за тем, какое производит впечатление, уже не хотела казаться лихой амазонкой или казачкой. Солнце скользило по ее ключицам охристой кистью, а Галина хмуро глядела на бурлящую воду, избегая смотреть в сторону оставленного дома.

Лодка развернулась и поплыла вдоль берега.

За кормой раскинулось необозримое водное и небесное пространство.

Закатное солнце цеплялось за малейший гребень. Ближе к горизонту, где море лоснилось отутюженным шелком, оно разливалось по серебристо-фисташковой поверхности расплавленной медью и пурпуром, кончиком теплого рыжего языка ласкало зеленые склоны. Шарящие в небе лучи широкими пыльными полосами скользили за дальние холмы, затмевали бледные звезды, превращая их в розовато-млечные точки.

– Как Хазар оказался у вас? – задал резонный вопрос Иннокентий.

Шум мотора заставлял напрягать голос. Валентин бросил предупреждающий взгляд на сестру и щелкнул тумблером. Вспыхнули огоньки – по правому борту зеленые, по левому – красные.

– Какая разница? – приподняла она плечи.

– Если уж мы, как вы сказали, в одной лодке, то я имею право знать, – настаивал Иннокентий.

– Ничего ты не имеешь, – криво усмехнулся Валентин.

– Перестань кочевряжиться, – одернула брата Галина, – нужно уметь ладить с людьми, а не кидаться на них, словно они – вечные твои враги.

Валентин прореагировал на замечание сестры новой ухмылкой.

– Слушай, что старшие говорят, – насмешливо улыбнулся Иннокентий. – Ну так что? Вы хотели меня сдать Хазару? Снова ты настучал? – недружелюбно посмотрел он на Валентина.

Тот ответил Иннокентию издевательским кивком и скривил рот. Но Иннокентий не мог видеть этого – наступающая темень размывала очертания лиц и предметов. Не помогали даже бортовые огни.

– Хазар приехал на спиритический сеанс, – выпалила Галина, боясь, как бы между парнями не вспыхнула очередная ссора.

– Что-о-о? – рассмеялся Иннокентий. – С каких это пор братки интересуются загробным миром?

– С тех самых пор, как какой-нибудь профессор, вроде твоего пидора, – вставил Валентин, – начинает накручивать разным авторитетам мозги.

– Каким же образом? – недоумевал Иннокентий.

– Хазар помешался на Митридатовой казне… – снисходительно пояснила Галина.

– Митридата Эвпатора?

– Ага, – усмехнулся Валентин. – А Галька решила на этом разжиться. Заделалась медиумом…

Он глухо засмеялся.

– Мало того, что дурила разных клушек, так взялась за Хазара. – Валентин сплюнул в чернеющую воду.

Плевок отнесло далеко назад.

– Возвращала мужей, любовников, снимала порчу? – Иннокентий тоже развеселился.

– И такое бывало, – вторила ему звонким смехом Галина, – но намного большую выгоду приносило общение с духами умерших. Тетки постоянно выспрашивали у своих дорогих покойников, где те спрятали ту или иную вещь, деньги, изменяли ли они им при жизни, догадывались ли об их собственных изменах…

– А это-то зачем? – изумился Иннокентий.

– Ну, представь, приходит богатая размалеванная тетка, которую вдруг прошибло чувство вины. Если я говорю, что нет, ничего ваш покойный супруг-бизнесмен, которому прострелили висок, потому что не хотел делиться, не знал, верил вам безгранично, так же безгранично любил и лелеял в мыслях ваш драгоценный образ, тетка успокаивается, улыбается, смотрит на меня сквозь слезы благодарности и кладет на стол зеленую купюру…

– Какая ты жестокая! – тряхнул головой Иннокентий.

– Наоборот, – томно промурлыкала Галина, – я очень добрая, настоящая филантропка!

– Жадная, – принялся подначивать сестру Валентин, – корыстная лгунья…

– А ты, значит, выступал в роли духа? – Иннокентий смотрел на смутную тень, в которую превратился сидящий ближе к корме Валентин.

– Да-а-а, – раздался величественный утробный голос.

А следом – чуть сипловатый и в то же время мальчишески звонкий смех. В размытом тьмою свете бортовых огоньков было видно, как дергается Валентин.

– Он умеет говорить разными голосами, – подсказала Галина.

– Ничего себе дуэтик! – рассмеялся Иннокентий. – К каким, однако, мошенникам я попал!