Джон да Иван – братья навек - Александр Тамоников

Тимохин вышел за поворот к утесу и тут же увидел приближавшийся к месту встречи «УАЗ». В нем находился один человек. Александр видел это хорошо, так как тент с машины и стекла были сняты. «УАЗ» встал капотом к северному склону. Из него вышел водитель в традиционной афганской одежде и направился к командиру «Ориона». Подошел, спросил:

– Полковник Тимохин?

– Допустим, – ответил Александр. – Кто вы?

– Разве Крымов не говорил, кто должен прибыть на встречу?

– Крымов много что говорил; я задал вопрос, прошу ответить.

– Для начала попрошу назвать пароль.

– «Волга».

– «Баграм». Майор Службы внешней разведки Сергей Ревунов, или Абдулла Реви, как вам будет угодно.

Говорил агент на чистом русском языке.

– Хорошо, – произнес Тимохин. – Перейдем к делу.

– Может, отойдем в тень? На солнце жарковато, не находите?

– Жарковато? Для вас?

– Давай перейдем на «ты»? Так будет удобнее.

– Хорошо!

Тимохин и Реви отошли в тень от утеса.

Александр спросил:

– Так как мне называть тебя: Сергеем или Абдуллой?

– Абдуллой. Честно говоря, я уже начал отвыкать от своего настоящего имени.

– Долго в Афгане?

– С 1982 года. Но об этом позже… – Абдулла достал из кармана несколько листов бумаги. – Здесь подробные схемы заводов с обозначением постов охранения и всего прочего, что может помочь вам при решении боевой задачи.

Александр забрал документы. Агент внешней разведки продолжил:

– Теперь по обстановке в Кайзабаде и Тари-Пули. Сейчас склады забиты наркотой. Отправка ее в Таджикистан двумя крупными караванами назначена на пятницу, 13-е число. Мои партнеры, – агент улыбнулся, – не знают, что за день 13-е число, пятница, для русских, иначе назначили бы другой день, но это их дело. Караваны, насколько мне известно, для вас интереса не представляют, их встретят другие люди. А вот уничтожение заводов удобнее всего будет провести в воскресенье, 15 августа, когда Агаджи Гауни – он самый крупный совладелец производства – получит сообщение о том, что отправленный наркотик благополучно пересек границу Афганистана и Таджикистана.

– Он что, снимет охрану с постов?

– Нет, но сам понимаешь, охрана и без этого расслабится, потому как охранять ей, по сути, будет нечего, не считая складов с сырцом. Но это не готовый наркотик.

– Скажи, Абдулла, а от кого вообще вы – я имею в виду совладельцев заводов – охраняете свою территорию?

– У нас много конкурентов, полковник, которые спят и видят, как прибрать к рукам выгодный бизнес.

– Ты, наверное, богатый человек?

– Да, по местным меркам, я сказочно богат; вот только счета, на которые я перевожу деньги, контролируются известным тебе ведомством. Они в конце концов пойдут в казну государства. Но что-то и мне остается.

– В казну, говоришь? А не в карманы ли вороватых чиновников?

– Может, и так, от меня это не зависит.

– Да, это ни от кого не зависит…

– Ты бы, полковник, передал своему напарнику, чтобы не маялся в кустах. Пусть выйдет да найдет тень. Здесь нам никто не угрожает.

– После того как ты снимешь своего человека с вершины.

– Заметили-таки?

– Какие же мы были бы спецы, если бы не заметили?

– Тоже верно… – Абдулла извлек из чехла импортную радиостанцию: – Хасан! Следуй к упавшему дереву. Я тебя там заберу. – Отключив станцию, агент взглянул на Тимохина: – А ты почему своего бойца не отзываешь?

– Ему и в кустах неплохо.

– Тебе виднее.

– Так ты говоришь, в Афгане с восемьдесят второго года? Тебя специально внедрили или завербовали после того, как оказался у духов?

– Специально внедрили.

– Ты знал, на что шел?

– Во время войны – да, но вывод войск спутал все планы. И разведки, и мои лично. Уйти я не мог, так что командировка затянулась на десятилетия.