Молчание посвященных - Александр Звягинцев

– Ну и видок у тебя, Вадим, краше в гроб кладут, – остановил его Толмачев и, прикрыв за собой дверь в прихожую, махнул рукой: – Ладно тянуться, как салажонок!.. Присядем вот тут рядком и поговорим о твоих делах ладком.

– О наших делах, – уточнил Савелов.

– О наших, наших, – согласился Толмачев.

Один из парней в бежевых «Жигулях», пощелкав тумблерами на панели усилителя, со злостью сорвал с головы наушники. Из них несся лишь беспорядочный треск.

– Сделали они нас, как пацанов!.. Защиту от прослушки поставили, козлы!

– А ты думал, что они – валенки сибирские? – вновь меланхолично пожал плечами парень за рулем. – Там народ ушлый, по заграницам тертый-протертый. Это у нас одни старперы сидят.

– Не получим прослушку – шеф, как два пальца об асфальт, раком на ковре поставит, – обреченно уронил радист.

– Похоже, не успеет! – покачал головой меланхолик и показал на две «Волги», вынырнувшие из переулка.

– Давай назад в переулок! – заорал радист. – Рвем когти!

– Не-е, не успеем! – бросив взгляд в зеркало заднего обзора, констатировал меланхолик.

И в самом деле: сзади раздался визг тормозов – микроавтобус «РАФ» с затененными окнами отрезал «жигулю» путь к переулку, а в его передний бампер целилась никелированная морда «Волги».

– Во-о, что я говорил, – констатировал меланхолик. – Увидят эту бандуру, – кивнул он на видеокамеру, – оттрахают с оттягом и фамилию не спросят. И правильно сделают: мыслимо ли, самому генералу Толмачеву на хвост садиться.

– Ха-ха, чего икру метать, мужики, – ворон ворону глаз не выклюет! – захорохорился радист, но, оценив вышедших из «Волги» здоровенных парней, разом скукожился и затих.

– Глаз-то, может, не выклюют, – подал голос с заднего сиденья оператор, не знающий, куда спрятать злополучную видеокамеру. – А если в деревянный бушлат оденут и выбросят на какой-нибудь подмосковной свалке?

Радист, выдав зубами чечетку, потянулся было к рации, но распахнувший дверь «жигуленка» хмурый бугай профессионально вырубил его кулаком под дых.

– Стволы, ребята, – кинув взгляд на видеокамеру и аппаратуру прослушки, сказал он остальным.

– Ребята, может, договоримся – из одной кастрюли щи хлебаем? – предложил меланхолик обступившим «жигуленок» мужикам в одинаковых темно-серых пиджаках.

– Зато в сортиры разные ходим, – ответил кто-то из них.

Под дулами пистолетов топтуны не стали искушать судьбу и послушно расстались со служебными «пээмами».

Генерал Толмачев из окна третьего этажа проводил взглядом отъехавший от сквера микроавтобус и повернулся к Савелову:

– По всему выходит: цэрэушники, коли журналюгу своего не пожалели и в запретную зону направили, пронюхали что-то про нашу «Рухлядь».

– Выходит, пронюхали, Сергей Иванович… Я ушам не поверил, когда фотограф брякнул про американца. Кроме того, он утверждал, что его самого рекомендовал американскому журналисту не кто иной, как главный редактор самой принципиальной коммунистической газеты… Они там в газете с ума посходили, что ли, – наводить американцев на наши секретные склады?..

– Это-то как раз понятно, – криво усмехнулся генерал. – Налицо совпадение шкурных интересов. Для американцев политика политикой, а бизнес бизнесом. Они, через третьих лиц, сами мылятся поставить оружие в ту страну, хоть она им – кость в горле. А у наших коммунистов свой… предвыборный интерес. Общенародную собственность, мол, бяки-кооператоры толкают за границу с молотка… Ату бяк-кооператоров, ату гидру частной собственности, а мы, мол, единственные, кто стоит на страже государственных интересов, потому и голосуйте только за нас.

– Одним махом семерых побивахом.

– Вот-вот, мы с тобой в дерьме, а они, понимаешь, в белом фраке… Кстати, как зовут того американца? – спохватился генерал.

– Эдди Клосс, судя по визитке.

Толмачев потянулся к телефону.

– Ты, Иван Павлович? – пробасил он в трубку. – Толмачев на проводе… Да-да, заверну я к тебе как-нибудь, заверну, а пока ответь-ка мне по старой дружбе: корреспондент Эдди Клосс из «Рейтер» случайно не под колпаком у тебя ходит? Что ты мне об этой птице скажешь? Так, говоришь, дюже серьезная птица?.. Вот еще что, Иван Павлович: я тебя о нем не спрашивал, а ты мне ничего о нем не говорил, лады? Ну, бывай здоров, старина.

Закончив телефонный разговор, генерал поднял на Савелова хмурый взгляд.

– Крути не крути, а придется свертывать операцию «Рухлядь», – скрипнул он зубами. – Клосс, как и следовало ожидать, матерый цэрэушник. Пакостил нам под журналистской крышей в ГДР и Польше, а теперь вот и в России объявился. Контрразведка давно на хвосте у него сидит, да схватить с поличным за этот хвост никак не может. Боятся…

– С каких пор они пугливыми стали?

– Этот техасский сучонок во все наши верхи вхож…

– Теперь им нечего бояться, Сергей Иванович. – Генерал удивленно вскинул брови. – Каким бы матерым техасским волком ни был тот Клосс – со дна реки ему не выплыть…

– Какой реки?

– Названия, к сожалению, не запомнил. Его «Нива» улетела с моста как раз над ее серединой…

– Выплыл?

– Выплыл, – кивнул Савелов. – А вот доплыть до берега пришлось ему помешать. Сожалею, но выбора просто не было…

– Хм-м, это меняет дело! – оживился генерал. – Где, говоришь, это произошло?

– Километров сто до Воронежа оставалось…

– Свидетели были?

– Свидетелей не наблюдалось… Мокрое шоссе… После ночного дождя, густой туман…

– Я-то думаю, чего это так скрутило тебя, а оно вон в чем дело! Переживаешь, стал быть?

– У техасских ковбоев кровь того же цвета, что и у нас с вами…

– Не лезь в бутылку! – отмахнулся генерал и прошелся по комнате. – Худо, понимаешь, то, что смежники через день-другой тебя вычислят.

– Не сомневаюсь.

– Хм-м, для них прекрасный случай на законных основаниях пошарить у соседа за пазухой.

– Вы имеете в виду шантаж с целью выяснения деталей операции?

– Угу. Языки развязывать они умеют.

– А американцы, конечно, визг поднимут.

– Запрос в МИД направят, но визга особого не будет – рыло у них в пуху. Их человек без спроса сунулся туда, куда соваться ему было не положено.

– Но еще остается фотограф…

– Этого-то паренька нашим, скажем так, оппонентам раскрутить раз плюнуть. Щенок мокрогубый, жить бы ему и жить…

– Как жить бы и жить? – вырвалось у Савелова. – Совсем же пацан…

– Пацан, а петлю сам себе намылил, – отрезал генерал, но, взглянув на Савелова, смягчил тон. – Я, понимаешь, не говорю, что ему жить противопоказано… Но, как ты сам выражаешься, тут как раз тот случай, когда выбор у нас лишь между гильотиной и Бастилией…