База-500. Ягдкоманда - Алекс фон Берн

Впрочем, уехав на историческую родину всех немцев, дядя быстро набрался живительных соков из глубинных генетических корней на земле предков и стал ярым патриотом Великогерманского рейха. Но из этого тоже не вышло ничего хорошего: прошло чуть больше десяти лет и Гогенцоллерны потеряли свою Империю не менее позорно, чем годом раньше Романовы.

Теперь дядя имеет звание СС-штандартенфюрера, служит в Управлении по делам расы, боготворит фюрера и созданный им Третий рейх. Учитывая особенности дядиной биографии и тяготеющий над ним рок, я невольно пришел к выводу: если Третий рейх в скором времени постигнет судьба Империй Гогенцоллернов и Романовых, то в этом будет виновата в первую очередь несчастливая дядина звезда.

Впрочем, сейчас я подумал: если бы российский император вовремя прислушался к вековой мудрости остзейских немцев, вся история Европы могла бы пойти по другому. А с учетом того, что дядюшка Фриц был убежденный холостяк и души не чаял в детях своей столь преждевременно оставившей этот мир дорогой сестры, то я вполне мог бы сейчас прогуливаться по великолепному саду СВОЕГО поместья. А, нагулявшись, шел бы пить в библиотеку домашнюю наливку, уютно расположившись с томиком Шиллера, в огромном мягком кресле напротив пылающего камина.

Сегодня я закончу день, лежа на скрипучей железной койке и выпив пару стаканов крепкого бимбера, раздобытый Лангеном на каком-то польском хуторе.

* * *

Утром Махер принес мне завтрак: обожаемый мной омлет и кружку крепкого натурального кофе.

— Откуда такое богатство? — изумленно воскликнул я.

— Свежее молоко и яйца принесли местные крестьяне, — пояснил Махер. — Они всегда приносят их для офицеров украинского батальона. Те платят щедро: хвастались, что хорошо пошерстили евреев в гетто. А кофе… Разве зря мы ездили в Берлин? Я основательно затарился на черном рынке!

— Так тот здоровенный чемодан ты весь набил кофейными зернами? — спросил я, с наслаждением отхлебывая божественный напиток.

— И не только! — загадочно улыбнулся Махер. Тут он посерьезнел и спросил: — Господин Герлиак, шпис из украинского батальона сказал мне, что их привезли ликвидировать евреев. Нас прислали сюда для этой акции?

— Нет, у нас совсем другое задание, — ответил я, и Махер с трудом подавил вздох облегчения.

Раздался стук в дверь и вошел Ланген.

— Доброе утро, господин Герлиак! — поздоровался он. — Телефонограмма из штаба обергруппенфюрера Баха.

Послание гласило: первая рота батальона СД специального назначения «Люблин 500» прибывает в Слоним к одиннадцати часам утра. Я взглянул на часы: почти десять. Ах, как славно именно так оценивать время: почти десять, одиннадцатый час! А не: девять пятьдесят, десять пятнадцать. И на войне можно устроиться достаточно уютно.

— Ланген, пусть Макс готовит машину, — приказал я. — В десять тридцать я должен быть на вокзале. Вы останетесь здесь, Махер поедет со мной на машине.

— Слушаюсь, господин Герлиак!

* * *

Эшелон прибыл на вокзал Слонима ровно в одиннадцать. Он еще не остановился, когда на платформу спрыгнул человек в полевой форме СС и быстрым шагом устремился ко мне. Это был командир 1 роты и мой заместитель гауптштурмфюрер Рудаков.

— Господин оберштурмбаннфюрер! Первая рота батальона СД специального назначения «Люблин 500» прибыла в ваше распоряжение. Командир первой роты СС-гауптштурмфюрер Рудаков.

— Рад тебя видеть, Сергей! — протянул я ему руку.

— А как я рад! — улыбнулся Рудаков, отвечая пожатием.

— Сколько вагонов наших? — спросил я.

— Пять вагонов с личным составом и три платформы с грузом, — ответил Рудаков и пояснил: — Часть штабной роты прибыла с нами, — связисты, отделение транспортно-хозяйственного взвода и фельдшер.

— Вон к нам начальник станции бежит, так укажи ему наши вагоны, — приказал я. — Я уже говорил с ним, он в курсе, что наши вагоны надо перегнать на обгонный путь в Альбертин.

— Понял, — кивнул Рудаков.

— Дашь указания, оставишь вместо себя старшего и поедешь вместе со мной. Пока вагоны отцепят, перегонят, — мы уже будем на месте. Понятно? Возле вокзала на площади серый «опель-капитан» — это моя машина.

Через десять минут мы с Рудаковым, сидя на заднем сиденье «опеля», направлялись в Альбертин. Я показал Рудакову конюшню, которую можно использовать в качестве гаража, и наш флигель.

— Часть личного состава можно разместить в главном здании, — сказал я. — Там дислоцируется рота украинского полицейского батальона, но свободные помещения есть.

Махер уже накрыл стол для нас в моей комнате. Увидев угощение, Рудаков сказал:

— Я распорядился сразу по прибытии развернуть полевую кухню. У нас с собой молодая капуста и солонина, так что можно сделать отличный берлинский айсбайн!

— Когда это еще будет! — возразил я. — А пока можно закусить, как говорят русские: «чем Бог послал».

— Я вижу, Господь щедро отсыпал вам, — оценил Рудаков. — Шпик, свежий хлеб, огурчики… Малосольные огурчики? Отлично! А что это? Бог мой! Селедка с молодым лучком и картошечкой! А чем запивать всю эту роскошь? Бимбером?

— Специально для тебя, — объявил я, извлекая бутылку водки, — «еще довоенной» — как объяснил мне поставщик.

— Красноголовка?! Глазам не верю! — обрадовался Рудаков. Он быстро снял сургучную заливку с горлышка, ловко выбил пробку из горлышка и разлил по граненым стаканчикам водку. — За нас, Генрих! — по русской привычке провозгласил Рудаков. — За то, что нам удалось выжить и удавалось это дальше.

Мы выпили, закусили и тут же выпили по второй. На этот раз я провозгласил тост «за фюрера и нашу победу». Рудаков выпил молча и так же молча закусил. После третьей я перешел к делу.

— Батальон укомплектовали полностью?

— Практически. Но состав… Мальчики после гитлерюгенда и неотесанные мужики-фольксдойче, — пожаловался Рудаков. — Времени на обучение практически нет. Я рассредоточил оставшихся после Демянска равномерно по взводам, но… Короче, учить их придется по ходу дела. Надеюсь, мы задержимся на этом курорте, чтобы хоть немного поднатаскать новичков?

— Задержимся, — заверил я. — У нас здесь задание.

— Ловить евреев и партизан? — поморщился Рудаков.

— Нет, охранять объект, — ответил я.

— Ты серьезно? — чуть не подавился картошкой Рудаков.

— Жуй тщательней, слушай внимательней, — посоветовал я и рассказал ему о задании Баха.

— А это дело! — оживился Рудаков. — Не знаю, каков в деле Бах, но уж не хуже Айке, я полагаю! Зато реальное прямое подчинение — это замечательно! А то до сих пор мы только числились «прямого подчинения РСХА», а на деле то бросали от одного местного начальника СД к другому, а потом вообще на фронт отправили дыры затыкать и мостить своими телами дороги побед для доблестного вермахта!