Афганский гладиатор - Александр Тамоников

Тимохину и самому понравились подвески. Он представил, как они будут красоваться на Татьяне, и сказал:

– Да, это то что надо! Беру!

Продавщица предупредила:

– Товар дорогой!

– Сколько?

– Пятьсот рублей.

У Тимохина были с собой деньги, он улыбнулся:

– Я же сказал, беру. Только, пожалуйста, заверните коробку в какую-нибудь красивую обертку!

– Да, да, конечно! Деньги в кассу, пожалуйста.

Александр взял из дома шестьсот рублей. У кассы отсчитал названную сумму. Продавщица постарше поинтересовалась:

– И кому сейчас делают такие дорогие подарки?

Тимохин ответил:

– Тому, кого любят!

– Счастлив тот, кто любит!

– Это вы точно заметили.

Передав первой продавщице чек, Александр получил обернутую в золотистую бумагу коробку, перевязанную голубой лентой:

– Спасибо!

– Это вам спасибо за покупку. Всегда будем рады видеть вас в нашем магазине!

От ювелирного магазина Тимохин проехал к рынку. Остановил «копейку» почти на том же месте, где раньше стояла бандитская «шестерка», в которую насильники пытались затащить Татьяну. Через центральный вход прошел к правому крайнему ряду, где местные цветоводы торговали продукцией собственного производства. Так как желающих купить цветы в обычный день было немного, они наперебой начали предлагать Александру свой товар. Тимохин отобрал розы. Ими торговала пожилая женщина. Только она торговала розами, а Александр почему-то был уверен, что именно эти цветы больше других любит Татьяна. В принципе для нее, наверное, любой букет был бы в радость. Даже полыни. И все же розы есть розы. Они стояли в ведре не совсем раскрывшиеся, крепкие, с высокими ножками, разных цветов, от белых до ярко-бордовых. Тимохин подошел к продавщице:

– Здравствуйте!

Та радушно ответила:

– Добрый день, товарищ офицер. Хотите розы купить?

– Да, уж очень они у вас красивые.

– Я в них всю душу вкладываю. А больше и не в кого. Муж умер, сын в Афганистане погиб. Тоже был офицером. Училище в Орджоникидзе закончил. Ротой командовал. Его еще зимой восьмидесятого года в цинковом гробу привезли. Вот и осталась я одна со своими розами. Вы любимой женщине хотели подарить цветы?

– Да!

– Тогда, знаете что, выбирайте любые! И денег не надо! Вам так отдам!

– Ну нет, бесплатно не возьму. Выращивать цветы – труд, а каждый труд должен быть оплачен. Сколько стоят розы?

– Пятьдесят копеек.

– Дешево! Рядом ерунду всякую дороже продают! А вы розы – и за полтинник? Не надо мне скидку делать. Прошу вас, назовите настоящую цену.

– Рубль пятьдесят.

– Вот это другое дело! И сколько у вас роз в ведре?

Женщина с удивлением взглянула на старшего лейтенанта:

– Вы хотите все взять?

– Да, только нечетное количество.

Они вместе насчитали 41 розу.

Тимохин улыбнулся:

– Как специально, нечетное количество. А один большой букет вы сделать сможете?

– Конечно! Посмотреть бы на даму, которой дарят столько цветов.

– Возможно, когда-нибудь и увидите. Итак, сколько я должен заплатить?

Женщина, принявшись собирать цветы в букет, сказала:

– Считайте сами!

Тимохин прикинул – сорок роз по рубль пятьдесят, это шестьдесят рублей, плюс еще рубль пятьдесят, округлим, в общем, шестьдесят пять рублей.

Он достал деньги, отсчитал нужную сумму под завистливые недоброжелательные взгляды соседей-торговцев. Получив огромный букет в зеленой обертке, передал продавщице деньги. Та, пересчитав, хотела вернуть три рубля с полтиной. Тимохин отказался:

– Не обижайте меня!

И спросил:

– Вы еще будете находиться на рынке или пойдете домой?

– Пойду домой! А завтра отдохну.

– Давайте тогда подвезу вас, я на машине, а то, смотрю, и сумки у вас, наверное, не легкие.

Он видел, что за ящиком стояли две увесистые сумки. Видимо, женщина что-то купила на рынке.

– Дойду как-нибудь. Зачем вам лишние заботы?

– Не надо как-нибудь, если машина под боком, и мне нетрудно проехать по поселку. А вот вам сумки таскать вредно.

– Да это я сегодня закупилась на неделю вперед.

– Держите букет, давайте сумки и пойдем, машина стоит возле старой шашлычной.

Женщина вздохнула:

– Ну спасибо вам!

– Не за что, пойдемте.

Усадив продавщицу цветами на заднее сиденье, Тимохин хотел было занять место за рулем, но увидел идущего по площадке заместителя начальника Кара-Тепинского районного отдела внутренних дел, своего знакомого капитана милиции. Тот тоже заметил Тимохина и направился к его машине. Александр извинился перед женщиной:

– Простите, я на минуту задержусь, с товарищем поговорю!

– Конечно, конечно!

Тимохин протянул руку подошедшему капитану:

– Привет, Сапар! Обход рынка проводишь?

– Здравствуй, Саша! Да нет, просто до отдела решил пешком пройти, заодно посмотреть, чем дышит поселок, нет ли чужаков.

– Ну и как?

– Нормально все! Спекулирует народ потихоньку. Но хитро. Видишь, вдоль забора женщины сидят и всякой мелочью торгуют?

– Вижу.

– Так вот на ковриках перед ними обычный, безобидный товар, пряжа, носки, табак, а под юбкой и сигареты импортные, я имею в виду западные, и пиво польское, и лезвия, и насвай. А еще... коробки спичечные с отборной анашой.

Александр спросил:

– Так чего не прекратишь это безобразие?

– Не все так просто, Саша! Попробуй, подойди к женщинам и прикажи, чтобы юбки подняли. Представляешь, что начнется? Это же нанесение кровной обиды! Торгуют они семьями, мужья, братья рядом бродят. И прикрывает их кто-то из отдела. Догадываюсь кто, но прямых улик не имею. Да если и имел бы, все равно ничего не смог бы сделать. Планирую рейд – торгашки исчезают. Отменяю – появляются. Специфика местной жизни.

– Но, продавая дурь, они не боятся, что и их многочисленные дети могут подсесть на нее?

– Боятся?! Они знают, что их дети употребляют анашу, так же, как мужья и братья. Ты знаешь, что такое ханка?

– Знаю!

– Так вот, некоторые мамаши, чтобы ребенок не плакал и спал, грудничкам добавляют в молоко ханку. И дитя спит беспробудным сном.

– С ума сойти!