Объект насилия - Борис Седов

«Черный костюм», по-прежнему остававшийся в кадре Семиной камеры, вдруг обернулся (я успел отметить, что ему лет двадцать пять – тридцать) и, резко ускорившись, принялся наискосок пересекать улицу, стремительно нагоняя Василису.

– Заставку!!! Отставание тридцать секунд!!! Поехали!!!

В этот момент на плазменной панели очередной американский маньяк кривым, как турецкая сабля, ножом выпускал кишки из привязанной к стулу девицы. Свое черное дело докончить он не успел. Пронзительным воем сирены в эфир ворвалась заставка «Объекта насилия».

Восемь секунд.

С дебютом, Васюта! С премьерой, «Объект…»!

«ОБЪЕКТ НАСИЛИЯ». СОВСЕМ НЕ ТО, ЧЕГО МЫ ОЖИДАЛИ

– Приветствую вас, дорогие мои. – Ольга вступает с за кадром сразу, как только заканчивается заставка и на экране появляется пустынная улица с единственным прохожим – высоким мужчиной в черном костюме. – Мой вам респект за то, что вы с нами в столь неудобное для телевизора время. Четвертый час ночи, надо признать, далеко не прайм-тайм. Но ничего не поделаешь, такова специфика нашего нового телепроекта, так уж ему на роду написано – выходить в эфир по ночам, именно тогда, когда объекту насилия, в одиночестве гуляющему по улицам Питера, проще всего нарваться на неприятности.

Кстати, одна из этих потенциальных неприятностей вот уже на протяжении трех кварталов тащится следом за нашей актрисой.

Смотрите: мужчина в черном костюме.

Ау! Ау-у-ушеньки, мужичок! Знал бы ты, что каждый твой шаг сейчас отслеживает камера нашего оператора из машины, сопровождающей ту красивую девушку, к которой ты проявляешь столь повышенный интерес. К сведению, сегодня эта девушка гуляет по городу под псевдонимом Оксана. Познакомимся с ней попозже. А пока, рада представить: потенциальный антигерой, минут пятнадцать назад, как нацелившийся на нашу актрису. Хорошо, если он просто мечтает познакомиться и навязаться ей в провожатые. А вдруг что другое?..

Так! Внимание! Он решился! Он резко ускорил шаг! Он атакует!

Наблюдаем внимательно.

А я пока помолчу, вместе с вами попереживаю за объект насилия Оксану.

Сигналы с микрофонов Квачкова и Василисы, доселе выводимые на монитор громкой связи, Никита переключил на наушники. Теперь из динамиков на всю монтажку раздается тот звуковой ряд, который поступает в эфир.

– Извините, девушка.

Режиссер пока продолжает давать общий план с камеры Квачкова. Сейчас в кадре Василиса и только что нагнавший ее «черный костюм».

Девочка с едко-лиловыми волосами от неожиданности вздрагивает.

– Ой, извините, пожалуйста, если напугал.

– Напугали? Нисколько. – Ее голос звучит скорее удивленно, нежели испуганно.

В этот момент режиссер переключается с экстерьерной камеры на камеру Василисы. Качество изображения делает резкий скачок далеко не в лучшую сторону. Зато теперь в кадре крупным планом физиономия нашего клиента. Густые, почти сросшиеся над переносицей брови, правильный нос, волевой подборок, короткая стрижка «милитари». Возраст, действительно, где-то в районе двадцати пяти лет.

– Еще раз, извините, пожалуйста…

«Хорош извиняться, приятель, – недовольно морщусь я. – Смени пластинку и ближе к делу».

– …Выслушайте меня. Возможно, это может быть для вас важно.

Василиса высокомерно хмыкает.

– Я слушаю. Глядишь, действительно, важно.

Когда ее нагнал «черный костюм», она остановилась, потратила несколько секунд на то, чтобы разглядеть незнакомца и показать его в камеру. Но задерживаться надолго в ее планы не входит. И вот она уже продолжает свой путь.

Цок-цок-цок – каблучки по асфальту. В объективе – вновь скучная перспектива пустынной утренней улицы.

Режиссер опять переключается на камеру Семена.

– Я иду следом за вами вот уже двадцать минут, – наконец прекращает сыпать извинениями и переходит к делу «черный костюм». – Не специально. Просто так получилось. Оказалось, что нам по пути.

– Ой ли? – С легкой ехидцей.

– Я бы давно вас обогнал. Но обратил внимание на одну странную вещь. Девушка, не оборачивайтесь сразу, как только я вам об этом скажу.

– Договорились. Не обернусь.

– Уже, минимум, двадцать минут за вами кто-то следит. Белые «Жигули» с тонированными стеклами, они еле-еле ползут следом за вами. До них метров сто. Вы знаете такую машину?

– Не-е-ет. – Василисе очень удачно удается разыграть удивление. – А кто там, в этих «Жигулях»?

– Я же говорю, стекла тонированы, ничего не разглядеть. Вообще-то, такие ржавые ведра очень любят рыночные азербайджанцы.

– Хм, академично. Уже двадцать минут я таскаю на хвосте белые «Жигули» с рыночными азербайджанцами и даже этого не заметила…

– Я не сказал, что именно с азербайджанцами. Там вполне может сидеть какой-нибудь робкий студент, который никак не может решиться догнать вас, чтобы познакомиться.