Жребий воина - Дмитрий Ладыгин

— На Егора давно точат зубы, — сказал Сергей. — Переходите на нашу сторону.

— Они вместе начинали бизнес… Пусть сами и разбираются, — сказал Леонид Петрович. — Не хочу менять шило на мыло. Если Егор просто заподозрит, что я продался… У меня трое детей и четверо внуков. Нет смысла.

— Нет выбора, — возразил Сергей. — Вон там у нас в полу люк. Под ним ванна из пластика. Туда нальем ведро хорошей кислоты. Сначала мы опустим туда ваши пятки. Если не поможет — щиколотки. Мы растворим ваши ноги, как два кусочка сахара. По самые яйца.

— Ты понял? — обратился к пленнику Шурик.

Леонид Петрович позеленел и стал так обильно потеть, что волосы его обвисли сосульками.

— Взяли-ка, — скомандовал Сергей.

Они с Шуриком подхватили его под руки и рывком поставили на ноги. Они обвели его под локотки вокруг машины и остановились возле овального люка из черной пластмассы. Самообладание почти покинуло Леонида Петровича: глаза его блуждали, а ноги его были как не-гнущиеся протезы.

— Открывай, — сказал Сергей.

Шурик выпустил руку Леонида Петровича и наклонился к люку. Крышка была массивной и подалась не без труда. Из-под нее ударил запах кислоты. Это из ванны вырвался, как дым, удушливый парок. Глубокая ванна из белого пластика была вся в потеках чего-то грязно-бурого. На дне ее лежали три предмета: затычка слива из черной резины, большая красная расческа и какой-то продолговатый обмылок.

— Вот гады, не прибрали, — выругался Сергей. — Обратите внимание, Леонид Петрович: даже подметок не осталось. Он носил туфли на кожаной подошве. Расческу не проняло, ясное дело. А вон тот мосол — это кусочек бедренной кости. Не взяла его почему-то кислота.

Леонид Петрович тяжело дышал и часто облизывал губы.

— Шурик, заткни пробкой слив и приготовь ванну, — сказал Сергей. — Только рукавицы возьми.

Догадливый Шурик быстро увидел у одной из стен помещения пару резиновых рукавиц и пластмассовый шест. Он надел рукавицы и шестом загнал на место затычку ванной.

— Напусти водички. — Сергей попытался сострить без тени веселости на лице.

Шурик прилег на бетон возле ванны и отвернул лицо, чтобы не вдыхать кислотные миазмы. Косясь вниз, он дотянулся до вентиля в нише. Из круглого сопла под вентилем послышалось курлыканье жидкости, и Шурик отдернул руку.

В грязно-белую ванну с алой расческой на дне полилась желтая, словно маслянистая струйка.

— Думайте быстрее, — сказал Сергей и встряхнул пленника за плечо. — Думайте — мы уезжаем вместе, или от вас только пуговки останутся.

— Можно? — просипел Леонид Петрович.

— Что? — не понял Сергей.

Леонид Петрович не сразу попал рукой в карман смокинга и вынул бело-синюю пачку сигарет.

Сергей как-то странно дернул уголком рта и поднес ему огоньку.

Леонид Петрович жадно закурил. И тут его мучители увидели, что на губах его блуждает необычная и по виду, и по своей несвоевременности усмешка.

— Он спятил, — сказал Шурик. — Ты только посмотри на него.

— Иногда делаешь такие приготовления, что думаешь: они не пригодятся. Это как детская игра в шпионов, — сказал Леонид Петрович, пристально глядя в ванну с кислотой.

— О чем вы? — спросил Сергей.

— Я наблюдал как-то раз, как Егор лично убил одного своего человека… Мы были за городом, играли в крикет… Да, мы играли в крикет, а Егор давно имел зуб… имел зуб на этого человека. Чем-то он ему насолил. Это, впрочем, и нетрудно было сделать. Слово за слово, и они стали ругаться. Егор стал бить его молотком для крикета. Он переломал ему руки и ноги, а потом разнес череп. Как глиняный горшок.

— Череп?! — зачем-то переспросил Шурик.

— Как мне все надоело, — проговорил Леонид Петрович.

Тут он изобразил жутковатую гримасу и откусил от своей сигареты длинный фильтр и стал быстро-быстро, будто кролик, жевать.

Сергей на миг опешил, а потом крикнул:

— Стой!

Леонид Петрович смотрел на него выпученными глазами, и лицо его стремительно превращалось в неживую маску.

В считанные мгновения все было кончено: дух самоубийцы смотрел на сцену со стороны. Тело Леонида Петровича лежало навзничь, неуклюже подломив ноги.

— Что с ним? — спросил Шурик. — Сердце?

Сергей посмотрел на Шурика с некоторой долей презрения.

Он спустился на одно колено и взял из кармана джинсов красный складной ножичек. Он полез блестящим лезвием в рот покойника. Зубы были стиснуты, и лезвие разжало их с неприятным керамическим скрежетом.

Сергей осторожно, словно мертвец мог укусить его за нос, приблизил лицо к лицу трупа и понюхал его рот.

— Что там? — спросил Шурик.

— Миндаль… «Амаретто» пил когда-нибудь?

Он помолчал и флегматично добавил:

— Сейчас покурим спокойно. Ванна наберется — сунем его растворяться.

Что теперь? — спросил с какой-то опаской Шурик.

— Теперь? — повторил, закуривая, Сергей. — Да ничего теперь. Его можно было просто грохнуть. Я хотел еще разговорить его. Может, думал, Мазепе пригодится.

— А этот Егор правда такой крутой? — спросил Шурик.

— Нет, — уверенно покачал головой Сергей. — Крутые наверху. А таких, как Егор, убрать легко. Наши ребята вот-вот им займутся. Понял?

Шурик кивнул. Потом посмотрел внимательно на тело самоубийцы и спросил осторожно:

— Сергей, а ты не проверяешь их карманы? Я хочу сказать: может, посмотреть?

Сергей пристально посмотрел на Шурика и ухмыльнулся одним ртом:

— Думаешь, у него налички много? Посмотри. Что найдешь — твое.

Шурик благодарно кивнул и стал обшаривать карманы мертвеца.