Далекий звон монет - Андрей Дышев

Человечество еще не придумало такого ругательства, которым я хотел бы себя назвать. Я застыл в полусогнутом состоянии, все еще крепко сжимая ручку кейса. Ощущение праздника, только что царившее в моей душе, сменилось гнетущей тяжестью беды. Я не предвидел такого поворота событий; все произошло слишком стремительно, и все гигантские планы моего безмятежного будущего с легкостью рухнули в тартарары. Мне необходимо было всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя и оценить ситуацию. Но незнакомец, стоящий позади меня, стремительно запутывал меня в сети.

– Держи! – шепнул он мне, и я почувствовал, как в свободную руку ткнулся какой-то предмет. Все мое внимание было сосредоточено на своей правой руке, сжимающей ручку кейса. Наверное, потому я без сопротивления, почти машинально, схватил в левую руку что-то тяжелое, липкое и скользкое. Скосив глаза, я увидел, что держу арматурный прут, который весь, от начала и до конца, вымазан в густой вишневой крови. Рука незнакомца тем временем змеей скользнула в мой нагрудный карман и вытянула портмоне со всеми документами.

– Машину хотел угнать, – произнес поучительно незнакомец, намекая на то, в каком дерьме я оказался. – И сторожа грохнул. Убийца! Давай чемодан и уноси ноги, пока не нагрянули менты.

Я успел оценить коварство и ловкость противника, который всего за минуту перевел меня из разряда пострадавшего в преступники. Разум уже был не в состоянии осмыслить степень моего бедственного положения, и его место занял отчаянный животный инстинкт самосохранения.

Я присел с такой скоростью, словно мне косой срезали обе ноги. Когда ствол оружия скользнул по затылку и ушел вверх, я с разворота, как шашкой, рубанул арматурным прутом позади себя. Кажется, незнакомец успел подставить руку и защитить голову. Я увидел лишь, как от удара он запутался в своей длинной одежде, забился, как подранок, размахивая руками и полами пальто. Я получил в свое распоряжение то мгновение, о котором мечтал. Открыв дверь ударом ноги и отбросив прут, я вывалился в проходную и кинулся к выходу.

Здесь, на вполне оживленной улице, противник не смог бы преследовать меня столь откровенно, и я, перейдя на шаг и стараясь всем своим видом не привлекать внимания, быстро пошел вперед, расталкивая прохожих.

Слева от меня тронулась и, не набирая скорости, покатилась за мной легковая машина. Я заметил ее краем глаза и, не тратя времени на выяснение, желают ли мне зла сидящие в ней пассажиры, свернул в первую попавшуюся подворотню, и уже там кинулся со всех ног по темным и грязным проулкам. С треском продравшись через острые, как колючая проволока, кусты, я выбежал на набережную и, рискуя угодить под колеса автомашин, перебежал на противоположную сторону. Только здесь я позволил себе оглянуться по сторонам и переложить кейс в другую руку.

Я понимал, что если свобода дается слишком легко, то это еще не свобода, и что на меня напали люди, наверняка хорошо осведомленные о содержимом кейса. Значит, они пойдут на все.

В черной маслянистой Москве-реке, покрытой белыми пятнами льда, отражались огни домов, стоящих на другом берегу. Если бы лед закрывал все полыньи и был достаточно крепок, я бы обязательно спустился к реке, чтобы запутать следы и уйти как можно дальше от своих преследователей. Если бы я нашел открытый канализационный люк, то спрятался бы в нем. Я готов был влезть в любую щель, в любую нору, чтобы сохранить свою жизнь, подогреваемую блеском золота. Но я сам загнал себя на узкий тротуар, огражденный с одной стороны ледяной водой, а с другой – зловонным потоком автомашин, и был вынужден идти навстречу судьбе.

Я уже владел собой, ясно осознавая случившееся. Даже если мне удастся унести ноги и затеряться в паутине московских улиц, все равно путь в гостиницу мне заказан – мерзавец в пальто вытащил из моего кармана паспорт, документы на машину, права и все деньги, которые у меня с собой были. Я мог рассчитывать только на то, что смогу дозвониться Анне, если, конечно, в этот субботний вечер она будет дома.

А что потом? Потом мне нужно будет распутывать тот клубок, который в считанные минуты сплел мой недоброжелатель. На стоянке, у выездных ворот, остался мой автомобиль. В будке – убитый охранник, рядом с ним валяется арматурный прут с отпечатками моих пальцев. Это серьезно. Понадобится уйма времени и нервов, чтобы доказать милиции свою непричастность к убийству. А потом добывать новый паспорт, права, регистрационное свидетельство на автомобиль. Все это, конечно, ничтожная плата за сокровища, которые я нес в кейсе, и все же…

В минуты опасности ноги подчас бывают важнее головы – она отвлекает. Я снова пришел к такому выводу с опозданием. Грязный, неопределенного цвета и марки автомобиль, идущий в общем потоке мне навстречу, круто взял влево, прижался к бордюру и ослепил меня светом фар. Я дал задний ход, отчетливо услышав сквозь рев моторов, как захлопнулись двери. Я бегаю хорошо и подумал, что сумею оторваться от погони. Тем не менее кто-то, шумно хрипящий, как сторожевой пес, подсек мне ногу, и я, хватаясь за воздух, полетел на асфальт. Хорошо, что при падении я ткнулся лицом в упругий бок кейса, иначе расквасил бы себе нос.