На вершине бездны - Артем Евгеньевич Белянин

Шум галдящей вокруг толпы вдруг стих. В воздухе повисла напряжённая пауза, сменившаяся гомерическим хохотом торговцев и горожан. Люди тыкали в него пальцами и смеялись так, что у многих проступили слёзы.

Обезумевший Барт сжал кулаки, намереваясь уже крепко заехать кому-нибудь, как какой-то босоногий мальчишка, дёрнув его за полу жилета, сказал весело:

— Дяденька, у нас нет порта!

Пират зло посмотрел на мальчишку, затем на торговца, в солидарности пожимающего плечами, и, растолкав галдящую толпу, бросился к городской стене.

Взобравшись по лестнице на самый верх, Барт выглянул за бойницы. Взору старого морского разбойника предстала безжизненная пустошь в пыльной дымке, простиравшаяся до самого горизонта. Вместо кораблей по гребням барханов пустынный суховей гонял скачущее перекати-поле.

«Что за дерьмо?» — подумал пират, глядя себе под ноги совершенно опустошённым взглядом.

— Что это за город?! — схватив за ухо одного из полезших за ним мальчишек, спросил Барт.

— Ракша! — испуганно выпалил малец.

— Какая на хрен Ракша?! — зарычал Барт, отпуская сорванца. — Какая, к чертям собачьим, Ракша?!

Внизу из-под тенистого плетёного навеса показалась крепкая мужская фигура в начищенных металлических доспехах. Появившийся незнакомец явно заинтересовался незадачливым моряком. Постучав по своей нагрудной кирасе и присвистнув, мужчина с аккуратной конусной бородкой и подкрученными усами привлёк внимание Барта.

— Спускайтесь оттуда, сеньор! — добродушно махая рукой, крикнул моряку кирасир.

Барт, всё ещё ошеломлённый, настороженно взглянул на человека внизу.

— Чёрт побери! Испанец! Разрази меня гром! Это же чистый испанец, — скользя глазами по дублету, кирасе и двускатному шлему с пером, буркнул себе под нос пират.

— Спускайтесь же, сеньор! Стража не любит, когда кто-то влезает на стену, спускайтесь! — подходя ближе, произнёс испанец.

Барт не спеша слез и, щурясь на солнце, подошёл к человеку в латах.

— Ты ещё что за чёрт? — застёгивая пуговицу на рубахе, спросил Барт.

— Хуан. Хуан Веласкес, — протянув руку пирату, представился испанец. — Аделантадо, конкистадор.

Барт нехотя пожал руку.

— А как ваше имя, сеньор? — словоохотливо продолжал Веласкес.

— Бартоломью… Я… Я…

— Вы пират, — усмехнулся испанец, постучав себя по запястью.

Барт, неловко смутившись, поправил рукав, из-под которого красовалось клеймо.

— Какого дьявола тебе от меня нужно? — пристально глядя на испанца из-под густых чёрных бровей, спросил Барт.

— Да ничего мне от вас не нужно, сеньор. Я лишь предположил, что вы оказались здесь, как и я, оттого и чудите, — обтирая со лба градины пота, произнёс Веласкес.

— Что это за место? — окинув взглядом прохожих, спросил Барт.

— Думаю, мы где-то на востоке, возможно, неподалёку от Индии… — щурясь на солнце, произнёс испанец. — Ракша. Странное название. Никогда прежде не слышал об этом городе, — снимая шлем, добавил он.

— Давно ты здесь? — облокотившись на опору навеса, спросил пират.

— Четвёртый день, — погладив бородку, ответил испанец. — И мы здесь не одни такие. По крайней мере, поговаривают о странных незнакомцах, что устроили резню у трактира. Один по описанию не иначе как тамплиер, — ухмыльнулся Веласкес.

— Это вздор! — обтирая лицо, хрипло произнёс Барт. — Тамплиеров давно уже нет.

— Куда идут эти безумцы? — обратив внимание на столпотворение горожан в конце улицы, спросил Веласкес.

— Почём мне знать?! — угрюмо вскинув бровь и обернувшись, ответил пират. — Хм, их там собиралась целая свора, — почёсывая волосатую грудь, заметил он.

— Предлагаю прогуляться и посмотреть, — предложил Веласкес.

— Идея что надо. Может, в толпе сопру кошелёк. А то я уже жрать хочу, как чёртов кракен, — обтирая руки об рубаху, хрипло добавил пират.

Поднявшись вверх по улице и слившись с шумной толпой, пират и конкистадор стали продвигаться к городской площади. В центре, неподалёку от театрального помоста, собирались люди. Протиснувшись сквозь толпу, Барт и Веласкес увидели вдали две колоритные фигуры, что, по всей видимости, и были причиной создавшейся давки. Толпу собрали темнокожий мускулистый мужчина и лысый парень, похожий на монаха, в коротких штанах и причудливом жёлтом халате с трепещущими на ветру широкими рукавами. На запястьях великана звонко бряцали металлические кандалы с перерубленной цепью. Оголённый торс гиганта был покрыт длинными и широкими шрамами. Многие из этих заживших борозд когда-то были глубокими ранами. Взгляд темнокожего пристально и недоверчиво скользил по толпе и мгновенно реагировал на каждый смех, крик или аплодисменты. Лысый же, напротив, был расслаблен и добродушен, и, по всей видимости, именно он и привлекал внимание публики.

Прислушавшись, Веласкес понял, что мужчина ведёт обыкновенную проповедь… Удивительно, но его негромкие, непринуждённые рассказы вызывали у публики неподдельный интерес.

Всякие упоминания о религии в городе были под запретом, а распространение знаний преследовалось и нещадно каралось по закону. На территории империи был провозглашён атеизм, хотя народ в большинстве был несогласен с политикой власти. Оттого устроенное этими двоими представление создало в обществе острый резонанс. Внимать подобному беспрецедентному преступлению закон никак не запрещал, и люди охотно просвещались.

Слухи о вопиющем злодеянии мгновенно донеслись до коменданта, и на площадь потянулись солдаты. Расталкивая горожан в стороны, орудуя деревянными палками, стражники ринулись к зачинщикам собрания.

— А ведь эти ребята определённо «наши», — склонившись над ухом Барта, сказал Веласкес.

— Похоже на то, — почёсывая спутанную бороду, ответил пират. — И, по всей видимости, им сейчас отшибут их безмозглые головешки, — глядя на стражников, добавил он.

Тем временем солдаты прорвали кольцо толпы, обступившей проповедника и его темнокожего товарища, и, набросившись на них, стали осыпать градом ударов. Однако монах и гремящий кандалами гигант неожиданно дали такой отпор стражникам, что толпа ухнула. Темнокожий великан необычайно ловко для своей громоздкой комплекции уходил от ударов и со свистом стегал солдат короткой, но тяжёлой цепью. Стражники, сражённые ударами темнокожего, навзничь падали на мостовую под визг обезумевшей толпы.

Монах тоже не остался в стороне, его широкие рукава хлопали, словно крылья птицы, движения были отточены, а удары точны и молниеносны. Проповедник так же, как и его спутник, с лёгкостью уходил от ударов, жёстко отвечая нападавшим длинной крепкой палкой, туго обмотанной тонкой верёвкой.

— Разрази меня гром! Что вытворяют эти черти?! — хлопнув Веласкеса по плечу, вскрикнул Барт.

Толпа, вдохновлённая зрелищем, заметалась и загудела. В ненавистных стражников полетели палки и камни. Сердце конкистадора вдруг полыхнуло нестерпимым желанием вмешаться, помочь этим незнакомцам, столь героически бьющимся с целым взводом вооружённых солдат. Поправив шлем, он бросил на Барта решительный взгляд. Однако пират не разделил пылкость испанца.

— Не глупи, Хуан! — покачивая головой, сказал пират. — Посмотри туда! — добавил он, указав на выходы с