Право выжившего - Сергей Зверев

– Чертова хлопушка! – раздраженно воскликнул Косарев, взмахнув пистолетом Макарова. Мартынов, обессиленно прислонившийся к машине, вытирал носовым платком пот со лба и никак не мог отдышаться.

– Ну да… Такого давно не было. Уф…

– «ПМ» – оружие для женщин и инвалидов, – не мог успокоиться Косарев, – «АКМ» бы – из них обоих за три секунды сито было!

– Угомонись, берет зеленый. Уф… С тобой, воякой сумасшедшим, свяжешься – обязательно на приключения нарвешься… Уф, черт возьми, – Мартынов протер платком красную толстую шею. – Так до пенсии не дотянешь. Кто семью мою кормить будет?

– Государство.

– Ну да. Наше государство накормит… И самому пожить хочется. Уф…

– Нет, ну чертова хлопушка!..

Косареву было обидно. Ведь почти успели. От Апрельска до Каменки час езды, но, нарушая все правила дорожного движения, им удалось отыграть минут двадцать и прибыть почти вовремя. И улицу сразу нашли. Косарев едва успел затормозить – чуть не влетел в перегородившую дорогу траншею. Дальше пути не было.

И все-таки чуть-чуть опоздали. Белая «Волга» подъехала с другой стороны на минуту раньше.

«Волга» стояла за стройплощадкой, заваленной плитами, досками, ржавыми железяками. У калитки забора, за которым возвышался одноэтажный, островерхий домик, засунув руки в карманы, стоял здоровенный детина. Его приятель – красавчик в желтой кожанке – бодрым шагом направлялся к дому, держа правую руку под курткой.

Между оперативниками и бандитами было метров пятьдесят. Медлить нельзя. Неизвестно, что у этих ребят на уме. Может, они решили расхлопать обитателей этого дома. Косарев распахнул дверцу и бросился вперед. Красавчик обернулся. Он сразу понял, что за люди прибыли в зеленом «жигуле», выкинул вперед руку, которую держал под курткой. Раздался хлопок.

Косарев, побывавший не в одной подобной переделке, кинулся на влажную землю, угодил коленом в лужу, взметнув брызги, потом отполз за бетонную трубу. Мартынов необычайно проворно для своей комплекции распластался за машиной.

– Стой, стрелять буду! – крикнул Косарев. – Стоять, гад!

Детина устремился к «Волге», а красавчик, приняв ковбойскую позу, обхватив пистолет двумя руками, принялся беспорядочно палить. Одна из пуль попала со звоном в дверцу «жигуленка».

– Во, гаденыши, – прошептал Мартынов, сжимая пистолет.

Перестрелка – дело дурацкое. Это не драка, где мало найдется ему равных. Свистнет пуля-дура – и конец. Высовываться не хотелось, но все-таки пришлось – посмотреть, как там Косарев. Вроде в порядке… Мартынов снова притиснулся к борту машины.

Косарев сперва на выстрелы не отвечал: на биссектрисе стрельбы метрах в ста был дачный домик, со стороны которого слышалась музыка. Уйдет в сторону пуля и угодит в какого-нибудь добропорядочного обывателя. И что тогда?

Взревел мотор. Детина сидел уже в белой «Волге» и давил на газ. Машина начала разворачиваться, забуксовала на месте, разбрызгивая колесами грязь.

Из окна веранды выскочил парень в черной куртке и бросился наутек. Красавчик выстрелил ему вслед, но беглец лихо перемахнул через бетонный забор соседнего участка.

Бандит сплюнул, еще раз выстрелил наобум в сторону Косарева и бросился к «Волге». Та уже выбралась из лужи. Красавчик на ходу запрыгнул в нее, и машина устремилась вперед.

Когда Косарев добежал до дороги, «Волга» была далеко. Зато палить можно было без опаски. Косарев выпустил три пули, прежде чем машина скрылась из вида.

Местные собаки заходились в лае, где-то хлопнула дверь, но на улицу никто не выглянул – себе дороже.

– Пошли, дом осмотрим, – предложил Косарев, засовывая в кобуру пистолет.

– Пошли.

Дача как дача. Хранилище старых, негодных для городских квартир вещей: потрескавшаяся мебель, продавленные кресла, старое радио. Яркая спортивная сумка на полу казалась здесь лишней. Из валявшихся пустых бутылок пахло самогоном.

– На ключи от машины, – Косарев бросил на стол связку ключей. – Двигай до ближайшего отделения, вызывай подмогу. А я здесь подожду. Из дома только один выпорхнул. Второй может появиться.

После ухода Мартынова Косарев еще раз осмотрел дом и уселся в расшатанное, с дырявой матерчатой обивкой низкое кресло. Прикрыл устало глаза. Возбуждение от схватки проходило. У кого другого еще неделю бы тряслись поджилки при мысли о том, что было бы, стреляй противник более метко.