Добро пожаловать в ад - Андрей Дышев

– Кирилл, ты это не узнаешь?

Ирэн смотрела на меня назидательно и строго, словно мастерская сгорела по моей вине, будто я мог отобрать у дяди Васи спички и сигареты, выключить все электроприборы и крепко закрыть банки с ацетоном, но не сделал этого…

– Сегодня утром, в «криминальных новостях»…

Ах, да! Она права. Этот сарай показывали по телевизору. Он полыхал ночью, как Везувий, и пожарные поливали его водой из шланга.

– Поехали, я знаю другую мастерскую! – сказал водитель.

Но Ирэн торопливо раскрыла сумочку, повернулась к водителю спиной, чтобы он ненароком не заметил «макаров», вынула несколько мелких купюр и протянула ему.

– Спасибо, мы передумали. Мы остаемся.

Водитель, не считая, сунул деньги в карман, пожал плечами и пошел к «Газели».

– Это не простое совпадение, Кирилл, – негромко произнесла она, глядя на дымящиеся руины и покусывая от волнения губы.

Я понял, о чем она подумала. Я ожидал, что она придет к такому выводу, как только увидел пепелище. И у меня тоже шевельнулась мысль: а вдруг это его рук дело? Но тотчас прихлопнул эту мысль, как комара. Во всяком расследовании важно не увлечься, не перестараться, нанизывая на шампур преступления найденные факты. А то понесет азарт, и на хозяина черного «Ленд-крузера» навесишь и затонувшую баржу, и сорвавшийся в ущелье ледник, и теракты в Израиле. При изобилии непроверенных и недоказанных фактов любое расследование рассыпается быстрее, чем даже при дефиците информации. Это я знаю по собственному опыту.

– Ты зря отпустила «Газель», – сказал я.

– Убийца ремонтировал свой джип именно здесь, – твердо сказала Ирэн.

– С чего ты взяла?

Ирэн не ответила и пошла к останкам мастерской. Я с любопытством смотрел на ее ножки в туфлях. Ирэн остановилась перед большой черной лужей. Пойдет по луже или нет? Она обернулась, сверкнула на меня глазами.

– Ну что ты стоишь?

Нет, не пошла, пожалела туфельки. Вернулась.

– Надо обыскать сарай! – решительно сказала она.

– А что это даст?

– Мы можем что-нибудь найти!

– Например?

Я задавал ей элементарные вопросы, но Ирэн терялась. Щеки ее покрылись пунцовыми пятнами. Глаза молили о пощаде. Я поступал жестоко, но не мог остановиться. Она сама определила качество наших отношений. Она зарабатывала деньги. Но я, как работодатель, пока видел только пар, а движения вперед не ощущал.

Наверно, я мстительный человек.

Ирэн поджала губы, издала сдавленный звук, словно замахнулась на меня кулаком, чтобы врезать мне в челюсть, и быстро пошла по разбитой дороге к бетонному забору. Каблуки подворачивались, Ирэн хромала, как потерявшая подкову лошадь. Я усмехнулся. Мне стало немного жалко девушку.

Она подошла к какой-то калитке и принялась колотить по ней кулаками. Потом подняла увесистый булыжник и обрушила его на дверь. Подняла еще раз. В этот момент калитка распахнулась, и булыжник едва не столкнулся с широким и красным лицом мужчины. Ирэн, не давая мужчине прийти в себя, тотчас о чем-то спросила его. Мужчина отрицательно покрутил головой и попытался закрыть калитку, но Ирэн подставила ногу. Они стали разговаривать на повышенных тонах. Ирэн то прижимала руки к груди, то размахивала ими, то жестикулировала, рисуя в воздухе круги и восьмерки.

Через минуту она подошла ко мне, едва сдерживая торжествующую улыбку.

– Вот! – победно сказала она. – Я разговаривала с начальником насосной станции. И он рассказал, что пожар вспыхнул во втором часу ночи, а когда пожарные затушили огонь, то нашли в мастерской обгоревший труп жестянщика!

Что это? Я недооценил Ирэн?

– «Лендкрузер» здесь не появлялся? – спросил я.

– Я спрашивала. Он не знает. Говорит, что в одиннадцать лег спать, а проснулся от треска, когда в мастерской начали лопаться стекла.

– Что еще?

Ирэн глубоко вздохнула, колеблясь, и все же сказала:

– Говорит, что жестянщик здорово пил и мог уснуть с зажженной сигаретой. Но я в это не верю.

– Жестянщик всегда здесь ночевал?

– Последний год. Его жена из дома выгнала.

Ирэн пристально, не опуская глаз, смотрела на меня. Ждала похвалы. Ждала реабилитации! Нет, сатисфакции!

– Я уверена, это убийца поджег мастерскую! – добивала она меня. – Сразу после того, как жестянщик закончил ремонт. Он убрал свидетеля, понимаешь?!

– Мы не сможем это доказать, Ирэн, – ответил я. – Но если это правда, то мы с тобой связались с чудовищем, который не останавливается ни перед чем. Третье убийство за неполные сутки!

– Можно считать, что четвертое, – поправила Ирэн и кивнула на мою перебинтованную руку.

– Или пятое? – усомнился я и тронул пальцем нижний край платья Ирэн, где черным лепестком свисал рваный лоскуток.

– Ах! – воскликнула Ирэн и, схватившись за платье, приподняла край, слишком смело оголив ноги. – Я этого не видела! Какой ужас! Что же это такое! Где это я?

– Наверное, на площадке обозрения, когда ползала под пулями по гравию, – предположил я.

– Все! – упавшим голосом произнесла Ирэн. – Платью конец. Можно выбрасывать…

Она уже забыла про сожженный сарай, сгоревшего жестянщика и про счет убийцы. Испорченное любимое платье – это беда, величину которой способна понять только женщина. Опасаясь, как бы Ирэн не выбросила его прямо сейчас, я постарался ее успокоить:

– Ничего страшного. Заштопаешь. Или купишь такое же новое.

– Новое! – с презрительным возмущением воскликнула Ирэн. – Что ты понимаешь! Это же Пьер Карден! Эксклюзивная модель!

Я с любопытством смотрел на взволнованное существо, которое скручивало на себе платье с рваным краем, и бархатная ткань морщилась, теряя лоск от косых складок. Не сразу поймешь, что в этом немощном человеке превалирует: храбрость или глупость?

– Если ты представляешь себя в нем на подиуме, – произнес я, покусывая кончик сухой травинки, – то платье, в самом деле, смотрится неважно. А ты представь себя в нем в морге.

– Где?? – с ужасом воскликнула Ирэн.

– Не надо гневить бога, Ирэн, – ответил я и провел ладонью по щеке девушки. – Окажись водитель «Лендкрузера» более метким стрелком, и мы с тобой были бы сейчас синими холодными трупами. Так стоит ли печалиться о платье?

Ирэн не стала возражать, потому как с моим замечанием трудно не согласиться. Она молча и не без злости оторвала болтающийся лоскуток и швырнула его на землю. Я опустил руку ей на плечи и повел к шоссе. Что-то заставило меня обернуться, и я тотчас увидел, как за косяком двери спряталось лицо круглолицего мужчины, а затем с грохотом закрылась калитка.

– У меня такое ощущение, – произнес я, – что этот мужик рассказал тебе далеко не все, что знает.