Исполнитель приговора - Альберт Байкалов

На глазах редких зевак, которые, невзирая на страх, высунулись из окон соседних домов, Болта, воющего от боли, и его дружка всунули на заднее сиденье «Мерседеса» Полынцева. Дрон уселся рядом с ними, Антон впереди. Подняв клубы пыли, Полынь лихо развернул машину и рванул прочь из села.

– Это кто же тебя так разукрасил? – разглядывая сидевшего рядом со связанными руками парня, присвистнул Дрон. – А, – словно догадавшись о причине густой синевы на лице, неожиданно спохватился он, – я понял, это новое направление в искусстве. Такая татуировочка…

– Дрон, – одернул его сидящий впереди Антон. – Не до шуток.

Они доехали до того места, где оставили машину. Антон быстро выгнал ее на дорогу, и эскорт устремился дальше. Используя навигатор, выбрали для разговора с пленниками достаточно глухое место. Опасаясь шума в селе, долго петляли по лесным дорогам, пока не оказались в распадке, по дну которого, среди вековых сосен, бежал небольшой ручеек.

Вытащив упирающихся бандитов из салона, немного поднялись в гору. Не раздумывая, Антон толкнул едва держащегося на ногах Болта в огромный муравейник.

– Где человек, которого вы похитили у гостиницы?

Вместо ответа, извиваясь и морщась от укусов рыжих муравьев, вмиг добравшихся до самой макушки, Болт стал оправдываться:

– Братва, это все Лоцман! Он заставил…

– Пацаны, вы с него спросите! – взвыл не своим голосом вконец павший духом Матрос. – У него еще пара своих отморозков есть. Все конченые… Урки… Те нас как рабов…

Неожиданно он рухнул на колени и завыл. По щекам потекли слезы.

– Вашего Лоцмана здесь нет! – Дрон шлепнул закатившего истерику бандита по затылку ладонью. – Поэтому мы с вами пока говорим!

Тем временем, раздавив и размяв муравейник, чем еще больше разозлил миллионную армию больно кусающихся и поливающих кислотой бестий, Болт откатился в сторону. Но это мало его спасало. Он извивался как червяк, вскрикивал, сдувал с лица, смешно выпячивая губу, пришедших в ярость насекомых и часто моргал глазами, словно пытаясь давить их веками.

– Ваш человек на молокозаводе, – осипшим голосом выдавил из себя Матрос. – С ним Лоцман остался и еще пара бугаев…

– Черт, – заволновался Полынь. – А Волков туда один пошел.

Он многозначительно посмотрел на Антона.

– Не дурак же, – отмахнулся тот, уверенный в том, что старший лейтенант не полезет на рожон. Причем трое, пусть повидавших жизнь, рецидивистов однозначно уступают по всем параметрам офицеру элитного спецназа.

– А где он живет, этот самый Лоцман? – Антон вновь развернулся к Болту.

Лицо бандита до неузнаваемости распухло от укусов, глаза слезились, искусанные от боли губы кровоточили.

Не задумываясь, он с ходу назвал адрес и номер «Волги», на которой тот разъезжал по своим делам.

– А какое отношение имеет к вам Шах? – решил на всякий случай взять на пушку разговорившегося бандита Дрон.

– Какой Шах? – простонал Болт.

Он уже разговаривал, крепко зажмурив глаза, из которых ручьем текли слезы.

– Хажбек Бакуев, – уточнил Дрон расстроенным голосом.

Уже по интонации Болта он понял: Шаха эти отморозки не знают.

– Впервые слышу, – прохрипел бандит, обессиленно роняя голову на землю.

– И я ничего не знаю, – преданно глядя на Филиппова, затряс головой Матрос.

Уточнив детали захвата Котова и задав пару незначительных вопросов, Антон едва заметно кивнул Дрону.

Перехватив взгляд, Матрос стал белым как мел. Его затрясло. Он почти перешел на крик:

– Не убивайте! Я не при делах… Меня заставили. Это он, – бандит с нескрываемой ненавистью посмотрел в сторону валяющегося на земле Болта, – это он заставил убить начальника службы безопасности «Лии» и оставить там документы вашего человека.

– Так, – протянул Филиппов, подходя к нему ближе. – С этого места поподробнее.

Несмотря на то, что удостоверение было чистой воды липа, не исключены накладки.

Матрос сбивчиво пересказал, как разделались с бывшим милиционером в гараже.

– Ну, все, – устало вздохнул Антон. – Концерт окончен. Дрон!

Через секунду прогремели три выстрела из отобранных у бандитов пистолетов. Причем Матрос получил пулю прямо в лоб, и, завалившись на бок, затих. Две другие предназначались для Болта. Печень и правое легкое. Он должен немного пожить. Это на тот случай, если тела вдруг обнаружат и проведут судебно-медицинскую экспертизу. Расстреляв все до одного патрона, Дрон протер один из пистолетов и вложил его в руку Матросу. Такую же манипуляцию проделали и с оружием Болта. Находясь в состоянии болевого шока, тот абсолютно ничего не понимал.

Теперь, в случае чего, будет единственная версия: Матрос начал стрелять в Болта. Дважды попав в своего босса, получил от него пулю в лоб и скончался на месте. Пережив своего кореша на пару десятков минут, отошел в мир иной и Болт. А то, что следов посторонних вокруг много, так это и дураку понятно, что в разборке участвовала группа сподвижников.

Пока Дрон занимался инсценировкой ссоры, закончившейся перестрелкой, Полынцев поменял на машине номера, а с заднего стекла снял наклейку в виде скорпиона. Если поднятый в деревне шум успел докатиться до города, то будут искать «Мерседес» по номерам и отличительным признакам, больше всего бросающимся в глаза.

Возвращались другой дорогой, сделав крюк почти на пятьдесят километров.

* * *

Ибрахим Табанжи и Шах встретились на месте предстоящей стройки.

По огромному полю, начинающемуся сразу за бетонным забором горно-обогатительного комбината, сновали геодезисты, перетаскивая огромную линейку и теодолит. Какие-то люди прямо на капоте «УАЗа» изучали карту.

– Я слышал, что комбинат собирались просто модернизировать, – осторожно заговорил Хажбек, не столько из любопытства, сколько для того, чтобы начать разговор. – А здесь, вижу, будет целое строительство.