Игра без козырей - Андрей Воронин

– Встретимся по дороге к границе, я вас нагоню. Понял? – спросил Смирнов у водителя.

Тот кивнул. И вскоре на ближайшем повороте ушел вправо.

Времени на поиски аптеки Смирнов не потратил. На глаза ему попался знак, извещавший, что через пятьсот метров будет больница.

– К госпиталю сворачивай, там чего-нибудь и отыщем. Куда ты машину ставишь, прямо к крыльцу? – зло бросил Смирнов. – «Скорая помощь» еще приедет, это для них место. Отгони под деревья.

– Стоянка тут повсюду запрещена.

– Не хрен лишний повод давать дорожной полиции!

Водитель отогнал машину под деревья.

– Я по-польски хуже вас говорю, берите полтинник, вдвоем вы что-нибудь да растолкуете.

– Может, Петракова сюда надо было привезти? – спросил водитель.

– Вот еще! Знаю я этих докторов, сюда даже здорового привези, они его сразу в больницу упекут, все анализы сделают, чтобы денег побольше сорвать. Времени на это нет, в Бресте его выбросим, у майора знакомых пруд пруди, все ему обязаны.

Водитель зажал в кулаке пятьдесят баксов. Сомнения терзали охранника, что-то непонятное было в поведении Смирнова. Но объяснение имелось: главное – забота о подчиненном.

Смирнов еле дождался, когда закроется стеклянная дверь госпиталя, тут же оббежал машину, поднял дверцу:

– Выбирайся быстрее!

Маша выскользнула из машины и тут же присела, чтобы ее никто не заметил.

– Вот тебе сто баксов, больше дать не могу. Мне еще границу переезжать. Знакомые у тебя здесь есть?

– Я выберусь, позвоню домой, отыщу знакомых, деньги найдут. Спасибо вам, Семен Семенович! Где вас потом отыскать можно будет?

– Не надо меня искать.

– А деньги вернуть?

– Черт с ними. Я тебе помог – мне кто-нибудь поможет, в мире не одни плохие люди. Бери деньги и выбирайся через вокзал, они не сунутся туда, где народу много. В местную полицию лучше не ходи, по-моему, у них с Рыбчинским полный контакт. Советую рвануть на Варшаву, а там – сразу в консульство. О том, где ты была, чем занималась, лучше не рассказывай, уберут как свидетеля.

– Я не дура, – сказала Маша, – понимаю. Она привстала на цыпочки, поцеловала Смирнова в щеку и исчезла в кустах.

Смирнов с облегчением вздохнул, опустил дверцу и увидел выходивших из госпиталя водителя и охранника. Водитель нес в руках пачки таблеток.

– Не знаю, что это такое, но их лекарь сказал, хуже не станет. И сдачу не дал. Вот уж, паны эти.., сказал, что мелких нет. Вот что на сдачу дал, – водитель показал аляповатую коробку презервативов, – на всех хватит, каждому штук по десять раздам, презенты будут.

– За мои же деньги ты мне презенты станешь делать? – улыбнулся Смирнов, обрадованный тем, что так удачно все разрешилось.

Сев в машину, он схватил рацию и связался со своими. Колонна шла без происшествий.

– Минут через тридцать вас догоним, сильно не гоните.

– Понял, шеф, – сказал шофер первого рефрижератора.

К границе подъехали все вместе. Майор Сидорчук, предупрежденный Смирновым, хоть и был зол, что его выдернули из теплой постели прежде времени, но встречал приветливо, знал: иногда для того, чтобы получать деньги исправно, надо и пошустрить.

– До самой границы с Россией вам зеленая улица.

– У нас проблема возникла.

– Какая проблема? – насторожился майор. – Серьезная?

– Да.

Майор выпустил из себя воздух и даже в размерах уменьшился. «Неужели госбезопасность? – холодея, подумал он. – С ними у меня контакта нет, они шкуру сдерут, разденут до трусов, да и трусы, пожалуй, снимут».

– У тебя хороший доктор есть?

– Ранили кого, что ли?

– Все нормально, просто один урод грибами обожрался', рвет его без конца, наизнанку выворачивает, зеленый весь стал.

– Беленькой лечили?

– Что ни выпьет, все наружу лезет.

– Не вопрос. Я уж подумал, ранили кого или сифилис. Давай его ко мне в уазик, – опрометчиво предложил майор, – я его устрою в больницу к двоюродному брату.

«Сколько у него братьев? Расплодилось их по обе стороны границы, мафия, что ли? Наверное, и доктор такой же толстомордый и ремень на пузе у него не сходится».

– Ты не думай, братан у меня что надо. Правда, не в нашу породу удался, худой, как линейка, и очкарик. А у нас в роду, кроме него, очки отродясь никто не носил.

«Ясное дело, – подумал Смирнов, – вы деньги пачками получаете, вот и разъелись до безобразия».

Согнутого в три погибели Петракова пересадили в уазик к милицейскому майору.

– Я тебе позвоню из Смоленска, скажешь, что да как. На тебе денег, – Смирнов дал майору двести долларов, те исчезли в кулаке.

Когда же ладонь майора разжалась для прощального рукопожатия, денег в кулаке не было.

– Фокусник ты какой-то!

– Никакого фокуса. Деньги должны лежать в кармане, они у меня там и лежат, – майор хлопнул себя по ляжке. – Провожать не буду, повезу вашего приятеля в больницу укладывать.

– Ты проследи, как его устроят. Парень он ничего, водила хороший.

– Сами управитесь?

– Управимся, – сказал Смирнов.

Он махнул милицейскому майору, тот дважды просигналил, и колонна помчалась на восток.

Смирнов уже прикидывал, как встретится с генералом Потапчуком, как расскажет ему о девчонке, сбежавшей с бывшей военной базы, где якобы выращивают шампиньоны, а на самом деле производят и фасуют синтетические наркотики. Как дальше будут развиваться события, бывший майор ФСБ Семен Семенович Смирнов хорошо представлял себе. Потапчук свяжется с российскими спецами, отвечающими за нелегальный оборот наркотиков, те со своими коллегами из Польши проследят всю цепочку, а затем одним махом накроют. Проведут широкомасштабную хорошо спланированную операцию, накроют одним махом и поляков, и русских и получат сразу две галочки – поляки свою, россияне – свою. И все останутся довольны. Возможно, кто-то получит звезды на погоны.

«А про милицейского майора и его многочисленных двоюродных братьев я упоминать не стану, он мелкая сошка, о наркотиках ничего не знает. Даже если его снимут с должности, то на его место поставят такого же мордастого и хитрого, и будет он жить у границы припеваючи. У границы по-другому жить нельзя, будешь честным – пристрелят. Здесь надо уметь договариваться – это первое правило и самое главное – живи сам и не мешай жить другим. Тогда тебя будут любить, уважать, и станешь ты человеком незаменимым, и, возможно, умрешь своей смертью в окружении детей и внуков».