Пуля - лучший антидот - Сергей Самаров

– Всем внимание! Получен приказ на уничтожение банды, – голос командира группы звучал одновременно и буднично, и крайне серьезно. – Луговкин! Тебе задание особое. Выбери из этих уродов пару человек, у кого рожи поумнее остальных. Уже светло... Тебе в прицел это видно. Этим нужно только конечности повредить. Хотя бы по одной на брата, чтобы вприскок не убежали. Допросить кого-то следует... Остальных можно не допрашивать. Начинает только Луговкин. Двоих обеспечивает... Оставшиеся в общем распоряжении. Внятно объясняю? Стрелять только после снайпера, на поражение. Бронежилеты у них хреновые... Все понятно?

– Так точно, товарищ подполковник. Обеспечим общество инвалидами, – сразу согласился старший лейтенант Луговкин.

– Так точно, товарищ подполковник, сделаем, – выразил мнение остальных капитан Каркунов, как обычно, в отсутствие майора Макарова выполняющий по старшинству возраста обязанности заместителя командира.

Конечно, этот приказ не совмещался с приказом, полученным из Москвы. Очень сильно не совмещался. И вообще, разговор с полковником Горемыкиным оставил не лучшее впечатление, и даже настроение основательно подпортил. При этом Алексей Викторович давно и хорошо знал, что если командование – особенно чужое – настаивает на полном уничтожении противника, оно имеет к этому какие-то основания. Но не хочет, чтобы основания стали известны исполнителю приказа. Следовательно, командование желало вести только наполовину честную игру. А такого не бывает. Не бывает наполовину честного приказа, как не бывает чуть-чуть беременных женщин. Но подполковник всегда предпочитал оставлять за собой право выполнять приказ в соответствии со своими принципами и понятиями. Порой даже тогда, когда приказ исходил от собственного командования. Но там все можно было выяснить при очной встрече до составления рапорта, получить устный нагоняй и обвинения в тупости, а потом принять извинения и выудить, грубо говоря, хоть какие-то разъяснения. Здесь выяснить отношения не удастся; тем не менее, принципы Гризадубова это поколебать не могло. Он всегда предпочитал знать, что делает, и вовсе не собирался взваливать на свои погоны чужую ответственность, к тому же ответственность, может быть, уголовную...

Конечно, у разных командиров разный стиль руководства. Кто-то все до мелочей разжевывает, кто-то вообще полагается на исполнителя и приказывает действовать исходя из обстановки, кто-то считает, что исполнителю не положено много знать, чтобы дольше жить. Но в последнем случае тоже следует хотя бы соблюдать приличия. А вот приличий Алексей Викторович в разговоре как раз и не почувствовал. И не такая уж большая величина какой-то полковник ФСБ из Москвы, чтобы принуждать подполковника спецназа ГРУ быть послушным и безропотным роботом. Принуждать себя грубо Алексей Викторович позволить не мог. Такое неуважительное отношение вызывает у человека обычно самостоятельного в принятии решений естественное возмущение и, как следствие этого, сопротивление. Какой-то линейный офицер, скорее всего, согласился бы безоговорочно выполнить приказ, и не задавал бы вопросов. Командир отдельной мобильной офицерской группы, как правило, выполнял самостоятельные задачи, и принимать конкретные решения привык тоже самостоятельно. А здесь даже командование чужое. Не понимает это командование, с кем имеет дело. Что ФСБ хорошо помнит принципы работы КГБ, в этом подполковник Гризадубов не сомневался. И если произойдет что-то такое, что может поднять шум, виновный, как считали раньше в КГБ, так считают теперь и в ФСБ, будет найден сразу. И он понимал, кто будет таким виновным, если не принять мер безопасности, и потому предпочел вести собственную игру...