Слепой. Операция "Атлантический циклон" - Андрей Воронин

— Намекаешь на убийство. Но я тщательно обследовал квартиру, никаких посторонних следов. Остается подозревать свежеиспеченную вдову. Надо выяснить, где она была в момент смерти. Время убийства нам известно с точностью плюс-минус десять минут. Отсюда и пляши.

— А по-моему, пляски следует начинать с другого места. Я случайно в курсе дел этой семейки. Это только на первый взгляд богатая и привлекательная женушка избавилась от надоевшего мужа. В действительности дело обстоит иначе. Красильников подпирал бизнес супруги. Как сейчас модно говорить, использовал властный ресурс. Кроме того, Елена — женщина хладнокровная и рассудительная. Она бы не стала убивать сама, нашла бы исполнителей.

— Как будто ты не знаешь, как это бывает. Зашла потереть мужу спинку, они повздорили, и женушка тюкнула своего благоверного затылком о ванну.

— Не сходится. Елена вернулась домой самое большее за пять минут до момента убийства. Не успели бы они за такое короткое время до смерти разругаться.

— Почему ты так категоричен в сроках? Может, она вообще никуда не уходила.

— Уходила. Вспомни, что я о ней говорил. Хладнокровная и рассудительная женщина. Если она сказала, что встречалась с людьми, то так оно и было на самом деле. Нам остается только уточнить время встречи.

— Вот и уточняй. А то мы имеем три «нет». Жена не убивала, других людей в доме не было, покойник сам не мог удариться с такой силой. Одно из этих «нет» должно превратиться в «да». И чем скорее, тем лучше.

Гунсунь вполне мог быть доволен собой. Внутренне он был уверен в своем мастерстве, но при этом червячок сомнения грыз его последнее время. Теперь Шан успокоился. Продажи хлеба, резко выросшие в последней декаде первого месяца, остались на достигнутом уровне весь второй месяц. Больше того, товаром Гунсуня заинтересовался один из крупных городских супермаркетов. Шана так и подмывало уровнять цену с товаром конкурентов, но он вспоминал непреклонное выражение лица Сю Ниня, когда речь зашла о денежном вопросе, и желание исчезло само собой. Кто платит, тот и заказывает музыку, а Сю Нинь или кто там стоит за его спиной, вбухали в хлебный бизнес кругленькую сумму.

Жизнь хлебопека налаживалась во всех отношениях. Жена Шана уже привыкла к новому месту, обзавелась подружками. Но подруги появились не только у супруги Гунсуня, сын тоже не терял времени даром. Первое время, когда выбиралось место для пекарни и шло строительство, он присматривался, изучал местную публику. А потом стал надолго уходить из дома, то и дело просил у отца деньги. Шан, озабоченный судьбой единственного ребенка, однажды затеял откровенный разговор. Как большинство родителей, он хотел, чтобы его сын получил высшее образование, выбрав престижную профессию. Сделать это в чужой стране было крайне сложно, и Гунсунь терзался виной за то, что в определенном смысле осложнил будущее сына. Тот с присущей молодости легкомысленностью заявил:

— Отец, ты знаешь много людей с высшим образованием, которые бы зарабатывали больше тебя? Зачем мне даром напрягать мозги, если я могу продолжить твое дело?

Гунсунь уже об этом думал. В Китае он видел для своего ребенка только один путь — в университет, но российский вояж заставил его предусмотреть запасной вариант. Пусть сын станет одним из его помощников, опытный Шан быстро разберется, годится ли он в хлебопеки. А там как распорядится судьба. Если они быстро вернутся домой, то пусть сын садится за книжки, а если застрянут в России надолго, то остается надеяться, что из ребенка получится достойный продолжатель дела отца.

Но слова словами, а на деле сын в пекарню не рвался. У него нашлось куда более увлекательное занятие. Какая работа, когда в дело вступает основной инстинкт. Любви все возрасты покорны, но только в молодости от нее конкретно сносит крышу.

Сын познакомился с девушкой из семьи китайских переселенцев. Сам Шан мало задумывался об имущественном неравенстве, поскольку поднялся из самых низов, в молодости, бывало, неделями ходил полуголодным. Жена его тоже была вовсе не дочкой Рокфеллера, однако на жизненном пути успела слегка нахвататься спеси. Каким-то образом раздобыв подробную информации об избраннице сына, она принялась выносить мозг супругу:

— Куда твои глаза смотрят? Кроме своего хлеба ничего видеть не хочешь! А наш единственный сыночек сам пропадет и меня в могилу загонит. Ты этого хочешь?

Гунсунь не желал смерти жены, поэтому встревоженно спросил:

— Что такого натворил наш сын?

— И он еще спрашивает? Наш единственный ребенок хочет свести меня с ума! Скоро он приведет в наш дом свою жену.

— И хорошо. Мальчик уже взрослый, ему пора обзавестись семьей.

— У этого взрослого мальчика мозги, как у младенца. Ты хоть представляешь, кто наша будущая родственница?

— Скажу больше, я ее видел.

На минутку раздражение жены сменилось удивлением:

— Когда успел?

— Нашел время. Я ведь не только хлеб пеку, но и по возможности слежу за жизнью в нашей семье.

— Значит, ты ее только видел? И все?

— А что еще? Очень милая, симпатичная девушка. У нашего сына хороший вкус. Я рад за него.

— Ах, ты рад за него? Тогда я обрадую тебя еще больше. Отец этой девушки дворник, а мать — продавщица на рынке. Ты хочешь, чтобы твой сын подметал улицы?

— Почему мой сын должен подметать улицы? Он выберет ту профессию, которая будет ему по душе.

— Хорошо, — кивнула женщина, переводя дух. — Но ты собираешься впустить в наш дом голодранку. Что скажут приличные люди?

— Какие приличные люди? Ты много их здесь видела? Тут большинство китайцев занимаются работой, которую не хотят делать русские. Где наш сын мог найти другую девушку?

— Значит, ты одобряешь его выбор? — спросила жена тоном, предвещающим бурю.

Гунсунь не любил семейных дрязг, поэтому сказал:

— Что ты разошлась? Забыла про нравы современной молодежи? Почему ты решила, что наш сын обязательно женится? Погуляет и найдет себе другую. Вспомни, как было в Китае. А я, чтобы избавить ребенка от вредных мыслей, займу его работой.

Насчет работы Шан сказал, в первую очередь желая успокоить супругу. Он не подозревал, что его слова придется подкреплять делом. Однако уже через неделю, когда заканчивалась рабочая смена, Гунсунь получил список заказов на следующий день и вздохнул со смешанным чувством радости и озабоченности.

— В чем дело, хозяин? — спросил находившийся рядом Янлин.

— Не знаю, как успеть. Заказы снова увеличились. Уже неделю мы работаем по десять часов, завтра придется двенадцать. И завтра же я приведу сына, будет нам помогать и заодно учиться моему делу.

— Одним сыном проблему не решить.

— Знаю. Придется искать местных рабочих.

— Вы их обязательно найдете. Население города осталось прежним, хлеба люди едят столько же, сколько раньше. Если продажа нашего товара увеличивается, то у кого-то уменьшается, — рассудительно заметил Янлин.