Консервация ненависти - Александр Тамоников

– И никого из посторонних за хутором ты не видел?

– Не-е, не было. Тор бы учуял. Он умный.

– Ну, что ж, спасибо тебе.

– Да ладно. Вот если бы дали значок какой! – хитро посмотрел на командира отряда Колька.

– Будет тебе значок.

– Слово?

– Слово.

Вернувшись в дом, Губарь спросил у врача:

– Ну, и что за ранение у Бакарова, Валера?

– Павел не ранен, у него потянута мышца. Все, что надо, я сделал, можно ехать на базу, там Бакаров отлежится и через недельку-две будет уже в строю.

Командир отряда поблагодарил Гулебу, Дунину, Николая, приказал капитану Сергушину собрать группу у дома, прошел к машине, по радиостанции вызвал дежурного, распорядился связать его с генералом.

– На связи! – ответил Термилов.

– Станица!

– Слушаю!

– В Калаче порядок. Бакаров жив, не ранен, имеет повреждение ноги. Выезжаем на базу.

– Жду!

Губарь собрался сесть на место старшего, как к нему подбежал Колька:

– Дядя начальник, а как же значок?

– Гена, у тебя значок какой-нибудь есть? – повернулся к водителю подполковник.

– Крест участника боевых действий в Чечне. Тот, что всем раздавали в свое время.

– Отдай парню. А я тебе свой на базе дам.

– Да ладно, обойдусь. – Прапорщик достал из полевой сумки коробку, передал Кольке: – Держи, пацан.

Николай открыл коробку и воскликнул:

– Ого! Вещь! Вот пацаны завидовать будут.

– Доволен? – спросил Губарь.

– А то! Красивый, большой, настоящий. Спасибо.

– Это тебе спасибо, Коля. Беги к мамке.

– Ага!

Мальчишка убежал. Капитан Тугов помог Бакарову дойти до командирской машины, и колонна из трех «УАЗов», поднимая пыль, пошла к станице.

Павла определили на первое время в санитарный блок.

В 9 утра к нему вместе с Губарем зашел Термилов.

– Ну, здравствуй, герой! – пожал он руку Павлу.

– Да какой я герой, дал поймать себя, как зайца.

– Кстати, расскажи-ка нам, каким образом боевики взяли вас с прапорщиком Штебой?

Бакаров доложил, как все было. Точнее, то, что произошло у фермы, с его точки зрения.

– Значит, говоришь, Штеба был ранен?

– Так точно, пули перебили ноги, и он не мог двигаться, только прикрывать мое передвижение. Я же, подойдя к холму и зная, что там находится боевик, решил уничтожить его гранатой. Но не успел. Меня накрыла сеть, потом удар по затылку и провал в памяти, очнулся в сарае связанным.

– Ты находился в сарае, а где держали Штебу?

– Где-то рядом, ему требовалась помощь. Ведь нас хотели обменять на какого-то полевого командира.

– Это тебе кто сказал?

– Главарь банды. Он представился как Мадьяр.

– Как тебе, связанному, удалось бежать, при этом ликвидировав часового и завладев оружием?

Бакаров рассказал о Наде и о том, как она помогла ему.

– Почему женщина решила тебе помочь?

– Не знаю.

– Откуда ты узнал о смерти Штебы?

– Мне кажется, наш разговор превратился в допрос, товарищ генерал-майор, – внимательно посмотрел Бакаров на генерала.

– Извини, старший лейтенант, но я просто обязан выяснить все подробности твоего побега.

– Потом меня будут допрашивать особисты?

– Ничего не поделаешь, по таким случаям расследование неизбежно, но продолжим. Ты не ответил на вопрос. Нет, если, конечно, тебе сейчас тяжело говорить, тогда прекратим…

– Беседу, – усмехнувшись, подхватил Бакаров. – У меня ощущение, словно я в чем-то виноват.

– Ну, по большому счету ты виноват. Виноват в том, что не просчитал ситуацию и дал противнику взять себя живым, прекрасно зная, что должен делать в таких случаях офицер отряда.

– Я подорвал бы себя, но сеть не дала вытащить гранату.

– Ладно. Так откуда ты узнал о смерти Штебы?

– Та же Нада сказала.

– Интересно получается. Женщина, числящая в отряде, приносившая тебе еду под присмотром боевика, вдруг ни с того ни с сего передает тебе нож и фактически инструктирует, как следует бежать. Что же, охранник в это время заложил ватой уши?

– Охранника в это время кто-то отозвал во двор, этим и воспользовалась женщина.

– Но почему она решила помочь тебе?

– Я тоже спрашивал ее об этом. Она ответила, что не хочет, чтобы меня убили, возможно, когда-нибудь я помогу ей уйти из банды.

– Странно все это.

– Вы мне не верите?

– Я-то, старший лейтенант, верю, поверят ли особисты? Сейчас в Боксаре находятся две штурмовые группы под командованием майора Березина. Буквально перед тем как идти сюда, мы с подполковником Губарем получили доклад Березина. Естественно, «духов» в ауле не обнаружено, но следы их пребывания там есть. А вот ни тела убитого тобой часового, ни прапорщика Штебы бойцы групп не нашли. Правда, заметили след, указывающий на то, что один труп все же грузили в машину. Но второго такого следа нет.

– Что я должен ответить?

– Ты завалил часового ножом?

– Да.

– У сарая!

– Так точно.

– А где находился Штеба, не знаешь?

– Нет!

– И женщина, что помогла тебе, не сказала об этом?

– Нет!

– Да, Бакаров, странно все это. О чем вы говорили с Мадьяром?

Павел рассказал, что помнил, закончив:

– За точность разговора не ручаюсь, слишком неожиданным был его визит в сарай.

– С чего это так разоткровенничался с тобой главарь банды?

– Может, у него характер общительный, откуда мне знать?

– Этот Мадьяр, да будет тебе известно, Бакаров, венгерский наемник Габор Молнар, террорист со стажем. Отличается крайней жестокостью и в то же время высочайшим профессионализмом. На нем несколько громких террористических актов. И он никак не был связан с тем полевым командиром, на которого хотел обменять тебя и Штебу. Кроме того, Мадьяр не допускает, по крайней мере не допускал ранее, даже малейших просчетов, а тут в его лагере происходит побег пленного офицера! Впрочем, совершенно непонятно, для чего ему, профессионалу террористу, потребовались вы как пленные или заложники.

– Ну, здесь, Геннадий Алексеевич, объяснения найти можно, – вступил в разговор Губарь.