Команда. Тайна опустевшего причала - Максим Шахов

– Эне, а номер отправителя определился?

– Да, это телефон Тойво. Точнее, не телефон, а коммуникатор. Такой весь навороченный! Он им очень гордился и постоянно пользовался. Действительно, там столько всяких функций, больше, чем в компьютере…

– Э-э-э…. Простите, пожалуйста, – вежливо кашлянул Аракчеев. Замолчав, Трийну повернулась к нему и вопросительно подняла подбородок. – Мне, поверьте, не совсем удобно спрашивать об этом… – Теперь и Гюльчатай с удивлением посмотрела на своего коллегу – чтоб Вадику, да неудобно! – она даже усмехнулась про себя. – Возможно, ваш… друг иногда… э… переодевался здесь? – закончил наконец свою мысль разговорчивый Аракчеев.

Эстонка ничуть не удивилась вопросу:

– Ну, конечно. Хотя большую часть гардероба он хранил в своей квартире, но, сами понимаете, за столько лет… Мы практически вместе жили.

– Не могли бы вы показать…

– Да вот, все здесь, в этом шкафу. Смотрите. Еще пара его верхних курток висит в чуланчике в прихожей.

– Спасибо.

Вадим открыл дверцы платяного шкафа. Здесь явно поработал «грабитель». Хотя и старался обыскивать аккуратно: не швырял белье на пол или кровать, ничего не рвал. Однако стопки белья и рубашек лежали неровно, пара галстуков была скомкана, а карманы пиджака и кожаного френча вывернуты наизнанку.

– Ой! – негромко вскрикнула хозяйка, заглянув через плечо Аракчеева в собственный шкаф. – Тут все перевернуто!

«Что и требовалось доказать».

– А не припомните ли вы, госпожа Трийну, когда журналист был у вас последний раз и в чем он ушел. Пожалуйста!

– Эне, а когда пришли фотографии? – вставила Галя.

– Ночью. На следующий день после его ухода. То есть получается, что четыре дня назад.

Это уже и сама Алексеева мгновенно подсчитала. Впрочем, пока все ответы эстонки мало что давали.

В это время Аракчеев вышел в прихожую и заглянул в стенной шкаф. А вот здесь, кажется, никто не порылся. Снаружи дверь этого шкафа ничем не отличалась от входной двери в комнату. Возможно, «грабители» и приняли ее за таковую, а обыск начали с других помещений. Вадик осмотрел мужскую куртку-ветровку с подкладкой и модное полупальто, висящее там. Пошарил по карманам. Ничего. Впрочем, для полупальто погода на улице стояла слишком теплая.

– Госпожа Трийну, – негромко крикнул он в комнату из прихожей, – ваш друг давно не пользовался этими вещами?

Хозяйка подошла к стенному шкафу:

– Ну да. Это же его осенняя и даже зимняя одежда. У нас зимой бывает очень теплая погода. Хотя и с дождями, и с ветром… Ой, вспомнила! Я еще удивилась тогда. – Она указала на куртку. – Дней… десять назад Тойво, когда уходил утром, вдруг надел вот это. Мне показалось, что ему будет жарко, а он ответил, что на побережье бывает сильный ветер.

Вадик снял куртку с плечиков и стал скрупулезно просматривать и ощупывать каждую складку, каждый шов. Гюльчатай попросила эстонку собрать необходимые ей вещи. Пора было покидать квартиру: вечер поздний, а еще надо устроить девушку в гостиницу. Когда сборы были практически закончены, в комнату вошел торжествующий Аракчеев. В руках он держал какую-то небольшую бумажку.

– Мне кажется, это билет на пригородный поезд или электричку.

Эне развернула сложенный вдвое маленький листок:

– Точно. Это билет на поезд. Правда, он весь истерся…

– Я его обнаружил за подкладкой куртки. Провалился в самый низ через прореху во внутреннем кармане.

– …ага! Можно разобрать конечный пункт. Палдиски. И дату… О, как раз, когда он надел эту теплую куртку, десять дней назад. А вечером того же дня он уже вернулся. Да, вспомнила: он какой-то подавленный был. Я решила, что устал, и не приставала с расспросами. А потом как-то забылось.

– Он что, даже не рассказал, куда ездил? – поинтересовалась Алексеева.

Трийну отрицательно покачала головой:

– Но Палдиски – конечный пункт этого направления. Там при выходе с поезда билеты пробиваются автоматическим компостером. А этот билет – обратный. Вот след второго компостера. И даже время: 22.10. Я помню, что уже заснула, когда Тойво появился около полуночи.

– Хорошо. Билет я возьму. – Алексеева спрятала находку в карман, потом повернулась к Вадику: – Мы готовы. Пройди вперед, осмотрись и дай знак.

Аракчеев кивнул и вышел из квартиры. За ним с небольшим интервалом последовали обе девушки.

Запирая снаружи дверь, Эне Трийну еле слышно прошептала:

– Кто же все-таки вы такие?

Ответа, разумеется, не было.

На улице всю компанию встретил Снайп. Он понимающе переглянулся с Аракчеевым и молча взял из рук Трийну сумку с вещами. Его самого представила Галина:

– Это… наш министерский шофер. У него латышские корни, так что мы всегда пользуемся его услугами, когда посещаем прибалтийские страны.

Эстонка лишь чуть заметно кивнула. Она вообще перестала чему-то удивляться и даже передвигалась как сомнамбула, с отсутствующим выражением лица, еле переставляя ноги. Это была ответная реакция организма на стрессовые ситуации, которые выпали сегодня на ее долю. Лучше всего в таких случаях помогает глубокий продолжительный сон. Надо было быстрее доставить Эне в гостиницу.

Поэтому без лишних разговоров все разместились во взятой напрокат автомашине, и Виталий, лихо развернувшись, вырулил со двора. Обмен мнениями друзья решили оставить на потом.