Диверсант-одиночка - Александр Тамоников

Майор прошелся, втягивая в себя глотки черного, как смоль, крепкого кофе.

Все вроде бы пока понятно! И задача в общем ясна, но до сих пор Андрей не мог найти в будущей операции свое место диверсанта. При всех раскладах его участие в акции ничем не оправдывалось. Так почему Оболенский послал его сюда? Ведь он не мог не знать того, что знает полковник Карцев, а теперь и сам Андрей. Того, что на данный момент и в этой операции применение специального агента не просто не нужно, а нецелесообразно в плане сохранения профессионала-одиночки для других, более подходящих для него акций! Но Оболенский, несмотря ни на что, все же посылает майора сюда с приказом лично участвовать в акции! Ответ один и теперь он вполне очевиден. Оболенский все же решил убрать Москвитина! Ну и ладно. Решил – еще не значит убрал.

Москвитин прилег на отведенную ему кровать в шестом часу, чтобы уже в восемь Карцев его поднял.

Андрей недовольно спросил:

– Ну что за необходимость, Игорь Иванович?

– Подъем, диверсант. Новые разведданные по Джуре поступили.

Майор с трудом оторвался от постели, захватив с собой полотенце, вышел из палатки. Прапорщик Захаров сидел в курилке. Поднялся при виде офицера, хоть тот не был облачен в военную форму, поздоровался:

– Здравия желаю, товарищ майор!

– Привет, Григорий. Где тут можно душ принять?

– У соседей в батальоне, там душевая по всем правилам сооружена.

– А у нас что, не сделали ее?

– Собирались, да потом отказались. Но если хотите, я вам из ведра полью. Бочку под утро заполнил.

– Давай из ведра.

Приняв душ и побрившись, майор вошел в штабной отсек. Там за столом совещаний уже сидели командир отряда, его заместитель и командиры штурмовых групп, майоры Семен Лемешев, он же Лемех, и Антон Панов, Пан. Они поздоровались с извинившимся за опоздание Москвитиным. Офицеры спецназа прекрасно знали Андрея, уважали его и даже немного подражали легендарному агенту. Москвитин присел на свободный стул.

Полковник Карцев поднялся:

– Товарищи офицеры! Буквально полчаса назад я получил дополнительные и уточненные данные войсковой разведки. Специалисты Главного разведывательного управления сообщают, что их агентами стратегического внедрения доподлинно установлено, что встреча руководителей бандформирований и террористических групп состоится 15 июня в 10 часов утра в ауле Матли.

Командиры штурмовых групп переглянулись, Москвитин же удивленно переспросил:

– В Матли?

– Да, Андрей Григорьевич, именно в Матли! В доме Зараева Абу, в советский период являвшегося первым секретарем Утлинского райкома партии. Но… – полковник оглядел подчиненных, – встреча готовится с некоторыми мерами предосторожности и прикрытия. Другими словами, банды духов численностью от 30 до 50 человек войдут и в Армак и в Узунаул, имея целью отвлечь на себя возможное появление в ущелье федеральных войск или сил спецназа. В Матли же главари соберутся тайно с минимальной охраной, благо дом Зараева расположен на краю селения, рядом с лесным массивом и входом в Хатулам. Вот такие дела! Исходя из полученной информации, я думаю, что нам следует подыграть бандитам и основные силы бросить на Армак и Узунаул, где связать противника боем. Одновременно отдельной группой под командованием майора Москвитина накрыть дом Зараева в Матли!

Командиры штурмовых групп согласились с доводами Карцева. Мог возникнуть вопрос, почему к акции не привлечь силы парашютно-десантного полка, хотя бы для оцепления района вокруг Матли, дабы не дать ни подойти резерву Джуры к аулу, ни уйти главарям из него, если в работе спецназа неожиданно произойдет сбой. Но опытные спецназовцы не задали его потому, что понимали, ЧТО означает поднять целый полк и вывести его за пределы места дислокации. На это потребуется достаточно продолжительное время и поднимет это в округе такой шум, что духи мгновенно растворятся в горах. Если спецназ завяжет позиционный бой с превосходящими силами противника и обстановка начнет складываться не в пользу спецов, то роту-другую можно вызвать на помощь, с высадкой десанта в тылах духов. В других случаях применение части ВДВ нецелесообразно. Полковник, видя, что подчиненные оценили ситуацию, начал ставить непосредственную задачу:

– Первой группе – Армак. Второй – Узунаул. Из каждого подразделения майору Москвитину отобрать по пять человек для комплектования своей группы прикрытия. Далее. Не позднее чем через час «вертушкой» бросить к объектам отработки разведывательные группы. В их задачу входит: во-первых, определение площади в лесном массиве севернее Армакского перевала для высадки с вертолетов основных сил, во-вторых, скрытное продвижение к перевалу и преодоление его для разведдозора первой группы в районе каньона с последующим сближением с аулом Армак и скрытное занятие позиций на южном склоне, над селением. Для дозора второй группы подъем на хребет и наблюдение за узунаулскими вершинами. После доклада разведчиков о занятии позиций и установления контроля над названными населенными пунктами – подготовка штурмовых групп к боевому применению. Переброску основных сил осуществим в 19.00 местного времени – так, чтобы к утру они заняли рубежи ожидания, а командиры смогли определиться с порядком своих действий при обнаружении банд. Каждый из вас, – Карцев взглянул на Лемешева и Панова, – должен доложить мне о готовности групп вступить в отвлекающий противника бой. И только после моей команды – открытие огня. Вопросы?

Вопросов не последовало и на этот раз.

Командирам не в первый и даже не в десятый раз приходилось выводить свои подразделения на выполнение боевой задачи, майоры по опыту знали, что сейчас, в штабе, что-либо серьезно обсуждать не имеет смысла. Вот когда они выйдут на рубежи применения и собственными глазами на реальной местности, а не на карте, оценят обстановку, тогда, возможно, вопросы и возникнут. Но, как правило, такие вопросы, которые офицеры смогут решить сами. В единственном случае они вынуждены будут обратиться в ходе операции к вышестоящему командованию: если потребуется дополнительное усиление или прикрытие их действий. Что тоже случалось нередко. Ожидали банду в пятьдесят духов, а из леса вываливали две сотни боевиков. Тут уж без огневой поддержки не обойтись, вызывали либо налет дальнобойной артиллерии, либо «полосатиков», как еще с Афганистана в войсках называли вертолеты огневой поддержки «Ми-24». Полосатики или крокодилы.

Полковник отпустил командиров штурмовых групп вместе с заместителем готовить боевой выход. Москвитина же задержал.

– Вот так, Андрюша. Наконец обозначилась и работа агента особого применения. Ведь это тебе, под прикрытием десятка ребят, придется прорываться в дом Зараева и валить бандитских главарей. А ты говорил, зачем тебя послали сюда? Вот все и разъяснилось.

Но Андрей возразил:

– Поздновато разъяснилось. Посылая меня сюда, Оболенский не мог знать последних докладов офицеров глубинной разведки ГРУ. Если, конечно, не он сам через своих чеченских и арабских друзей и сбросил эту информацию.