Право выжившего - Сергей Зверев

Мартынов понимал, что дело отпишут ему, поскольку убийство произошло в зоне его ответственности. Он грустно размышлял, насколько велики шансы у этого дела зависнуть. Примерно такие же мысли одолевали и Косарева, которому предстояло заниматься убийством Бакира Керимова.

Зрительная память у Косарева была отличная, а за эти годы азербайджанец практически не изменился. Да и воспоминания, которые получаешь в момент наивысшего нервного напряжения, в память забиваются накрепко. Поэтому он был уверен, что это именно Керимов.

По нему особых сдвигов не предвиделось. Косарев направил запрос по записанному у него в блокноте месту жительства Керимова, совершенно не надеясь на ответ.

Все-таки странная штука – судьба. Разве думал Косарев, записывая данные на чеченского наемника на заводе «Красный молот» в Грозном, что через пять лет он увидит его труп не на поле боя, а в своей родной области, где пока мир. Мир? Есть ли сейчас они в России, мирные места?

Косарев и Мартынов утром сидели в кабинете, заполняя бумагами заведенные дела оперативного учета по новым убийствам. Косарев печатал документ на расшатанной машинке, которую позаимствовал в соседнем кабинете у ребят из оперативно-розыскного отдела. Магистральная дорога компьютеризации пролегла в стороне от областного уголовного розыска. Вчера в кабинете сломалась единственная пишущая машинка, и теперь приходилось ходить с протянутой рукой по всему этажу.

Между тем продолжались странные узнавания.

– Але, – сказал Мартынов, подняв телефонную трубку.

– Это Граерман говорит. Есть такой эксперт.

– Только о тебе и думал. Что скажешь нового о причинах смерти Соболева?

– Я тебе могу сказать новое о самом Соболеве. Помнишь, у меня год назад машину увели.

– Это когда тебя кастетом погладили?

– Ага… Так вот, кастетом меня приголубил Соболев.

– Да ты чего?! Не обознался?

– Запомнил я его лицо. Хорошо запомнил. Он.

– Интересно. Очень интересно…

– Что случилось? – спросил Косарев, глядя на озабоченное лицо своего приятеля.

– Этот жмурик – ну Соболев который. Так он, родимый, в прошлом году Граермана обул. Машину взял. Помнишь, какой шум тогда Иосик поднял?

– Такое не забудешь. Вот тебе версия – разборки вокруг теневого автобизнеса… Вообще, что у тебя с этим делом?

– Пока ничего. Родственники Соболева – тетки и дядьки – ничего ни о чем не знают. В квартире жил один, жена бросила три года назад – ушла к жокею с городского ипподрома.

– Чего только не бывает.

– Квартиру осмотрели. Гараж – в нем две машины, запчасти, куча барахла. И… И кастет.

– Которым и шарахнули Граермана?

– Может быть.

– Что у него за машины в гараже? – спросил Косарев.

Оперативники Черняховского РОВД при опросе местных жителей узнали, что в день убийства в окрестностях крутилась синяя «девятка». Поэтому любые известия об автомобилях вызывали у Косарева живой интерес.

– Белая «четверка» – она принадлежала самому Соболеву. И синяя «девятка». Я сперва подумал – кто-то чинить отдал. Но теперь допускаю, что краденая. Надо ее технарям показать на предмет перебива номеров.

– «Девятка» синяя, – кивнул Косарев. – Чего ты раньше не сказал?

– А чего ты раньше не спросил? В чем дело-то?

Косарев объяснил.

– Ты что, думаешь, оба убийства связаны? – спросил Мартынов.

– А почему им не быть связанными?

– С самого начала об этом думали. Но разница в дате наступления смерти – более суток. Да и найдены трупы в разных концах области.

– Но машина-то одна, – хлопнул в ладони Косарев.

– С чего ты взял? Мало «девяток», что ли?

– Синий цвет не такой частый. Кстати, проверить версию легко. Мы изъяли с места происшествия гипсовый слепок со следа протектора. Сравним с покрышками машины из гаража Соболева. И сразу все встанет на свои места.