Час рыси - Михаил Зайцев

Завтрак, сборы, косметика отняли почти час. Раиса Сергеевна уже накинула на плечи темно-коричневый плащ, натянула на ноги ботиночки на низком каблуке и потянулась за сумочкой, но в этот миг в дверь позвонили. Она на секунду замерла, напряглась, мельком взглянула на себя в зеркало, в то, что висело в прихожей, как будто отражение могло ответить на вопрос о нежданном утреннем визитере. Звонок повторился еще и еще раз. Она заставила себя улыбнуться, подошла к двери, заглянула в глазок.

На лестнице стоял солидный, хорошо одетый, грузный мужчина.

– Кто там? – спросила Раиса Сергеевна, стараясь произнести эти два слова максимально доброжелательно.

– Пауков Тимофей Иванович. Работаю с Костей. Начальник. – Мужчина говорил раздраженно, несколько грубовато: – Откройте!

Она распахнула дверь.

– Чем обязана, Тимофей Иванович?

– Пройти можно?

– Милости прошу! Я, правда, уходить собралась…

Объемистый живот Тимофея Ивановича заставил ее посторониться.

– Дверь закройте, будьте любезны. Есть короткий деловой разговор. Вы, я так понимаю, Костина мама?

В прихожей стало тесновато, и ей пришлось посторониться и по-кошачьи выгнуть спину, чтобы и дверь захлопнуть, и толстяка не задеть.

Ее изящное движение заставило Паукова вспомнить о своей половой принадлежности. Тем паче что Тимофей Иванович питал слабость к женщинам бальзаковского возраста и слыл большим их ценителем.

– Так вы Костина мама?

Тимофей Иванович чуть смягчился, уголки толстых губ изобразили полуулыбку.

– Угадали.

Раиса Сергеевна невзначай поправила волосы, так что полы ее плаща распахнулись. Пауков смог по достоинству оценить и аккуратную округлость в меру пышного бюста, и длинные стройные ноги.

– Позвольте полюбопытствовать имя-отчество.

Он немного смутился, и Раиса Сергеевна поняла, почему. Ожидал увидеть старую грымзу, а встретился с дамой, которую еще можно (ох как можно!) употребить.

– Раиса Сергеевна. – Она кокетливо потупилась.

– Видите ли, уважаемая Раиса Сергеевна, произошел маленький казус, довольно частый, к сожалению, для тех, кто занимается большим бизнесом. Сотрудникам нашей фирмы угрожает какой-то сумасшедший, и, пока милиция его не отловит, мы все вынуждены проявлять бдительность и осторожность…

– Бога ради, Тимофей Иваныч, не пугайте меня! – Она схватила Паукова за руку, заглянула в глаза. – С Костей все в порядке?!

– Полный порядок! Не волнуйтесь. Костя в безопасном месте, просил и вас туда же отвезти, к нему…

– А почему же он сам не приехал, не позвонил?!

Тревога в ее голосе была неподдельной.

– Он звонил вам, но телефон не соединялся.

– Действительно! Были, вы знаете, странные звонки. Сначала позвонила какая-то девица, представилась, что она из милиции, видите ли, и наговорила всякой чепухи, потом позвонят и молчат в трубку… Я поняла! Это они звонили – те сумасшедшие, про которых вы рассказываете. Могло такое быть, Тимофей Иванович?

– Пожалуй, вполне… – замялся Пауков.

Она была совсем рядом, терпкий запах ее духов нашел отзыв в организме Паукова в виде легкого томления в паховой области.

– Я придумала! Знаете, что мы сделаем?

Она заговорщически посмотрела ему в глаза и, не дожидаясь ответа, резко повернулась, выбежала из прихожей и исчезла в комнате.

– Куда вы? – окликнул ее Пауков довольно добродушно.

– Проходите, Тимофей Иванович, обувь не снимайте, я сейчас, одну минуточку, и поедем.

Пауков прошел в комнату, огляделся. Раиса Сергеевна колдовала с автоответчиком. Она прекрасно чувствовала (женщины вообще это прекрасно чувствуют), что она нравится, а посему ей позволены и простительны маленькие женские глупости.

– Что вы собираетесь делать, Раиса Сергеевна?

– Минутку… Ага, готово! – Она включила автоответчик на запись и принялась очень серьезно надиктовывать на него текст, который чуть позже услышит Виктор Скворцов: «Вы слушаете автоответчик. Сегодня пятница, тринадцатое число. Я специально делаю эту запись для всех, кому вдруг срочно понадобится Костик. Его нет сейчас дома, но к обеду он вернется. Прекратите постоянно названивать…»

Раиса Сергеевна остановила запись.

– Ой! Я только что сообразила! Тимофей Иванович, а можно я Косте на мобильный позвоню?

– Его мобильный отключен в целях безопасности, – ляпнул Пауков первое, что пришло в голову.

– Поняла. Еще секундочку подождите…

Она продолжала наговаривать на автоответчик всякую чушь, и Пауков сокрушенно подумал: «Ну что ты с ней будешь делать, с егозой этакой! Не бить же, в самом деле, по голове, как Шопов советовал. В общем и целом мысль у Антошки Шопова верная – взять в заложницы мамочку ублюдка Костика, долбаного интригана да еще и кидалы, сам Бог велел, но не могу же я ее, в натуре, вязать, неудобно как-то. Пусть лучше перебесится, дурочка, и сама, своими ножками со мной пойдет… А ножки, между прочим, ничего, стройненькие… И квартирка ничего, я-то думал, хата будет победнее…»

Тимофей Иванович покрутил головой, подивился на писанные маслом картины в тяжелых рамах и не заметил, как Раиса Сергеевна спрятала в рукаве ножницы, до того невинно лежавшие рядышком с телефаксом.

– Тимофей Иванович, все! Теперь, если сумасшедший позвонит, запись на автоответчике собьет его с толку, вы согласны?

– Ну-у, наверное…

– Вот! Посмейте сказать после этого, что я дура.

– Да что вы, Раиса Сергеевна, разве ж можно…

– Осталось последнее… Пойдемте со мной…

Не дожидаясь его реакции, она выбежала из комнаты.

– Ну что тут будешь делать… – обреченно пробубнил себе под нос Тимофей Иванович.

– Идите сюда, ко мне! Я в ванной! – глухо донеслось из недр квартиры.

Пауков вздохнул и поплелся искать ванную. Что там еще придумала бабенка? «Правильно в народе говорят – все бабы дуры, понять их невозможно», – думал Пауков на пороге ванной комнаты.

– Заходите, Тимофей Иваныч.

– Раиса Сергеевна, мы опаздываем, и я не понимаю…

– Быстрее заходите! – перебила она.

– Чувствую себя полным болваном… Ну, вошел, что дальше?

– Будьте любезны, спиной к ванне повернитесь…

«Да она сумасшедшая, – психанул Пауков, – а я полный идиот. Хожу на поводке у смазливой истеричной бабенки, как…»

Додумать эту самокритичную мысль несчастный не успел. Спрятанные в рукаве плаща ножницы скользнули в узкую женскую ладонь. Средний палец удобно лег между двух достаточно острых полосок металла с двумя колечками на концах. Стремительное движение рукой – и заточенный край ножниц начертил на шее Паукова красную рваную линию, одновременно другая, свободная рука Раисы Сергеевны сильно толкнула пузатое тело. Тимофей Иванович потерял равновесие и грузно перевалился через край ванны. Хорошо подстриженный затылок гулко стукнулся о керамическую плитку с веселеньким рисунком.