Должник - Сергей Зверев

Девушка вновь покинула мастерскую и вернулась с пиджаком.

Он взял пиджак, а затем пожал плечами:

– Это не мой.

– Как и рубашка, – не стала спорить она. – Ты не забыл, что получил две пули? Как понимаешь, они не могли пройти через одежду, не оставив дыр. Бери… Это моего мужа. Вы почти одинакового роста, так что тебе он будет впору. Как и рубашка.

– У меня в пиджаке были документы…

– Я их переложила. Они во внутреннем кармане.

– Значит, ты все же знаешь – кто я.

– И что?

Он подумал. И согласился:

– И правда – ничего. Только, – он внимательно смотрел на девушку, – что еще было в пиджаке?

– А что-то еще было? – она пожала плечами. – У тебя были только документы. Ну и оружие, само собой.

Он не стал спорить. Он и сам отлично понимал, что иного и быть не могло. Иначе зачем было всаживать в него две пули?

– Давай-ка я лучше посмотрю напоследок на твои раны.

Это было точно лучше. Лучше, чем терзаться вопросами, на которые у него не было ответов.

3

Он остановил «Гольф» у старой пятиэтажки. Знакомый дворик. Такой же, как и раньше, неухоженный и неубранный. Знакомый подъезд, возле которого частенько кучковались алкаши, складываясь друг с другом на пол-литра сивухи. Сейчас алкашей видно не было. То ли они еще не просохли от выпитого накануне (имело место утро), то ли уже успели наскрести деньжат и подались к магазину.

Так или иначе, но в подъезд ему нужно было войти. Если бы кто-то находился возле подъезда, ему пришлось бы подождать. Он не хотел попадаться на глаза. Впрочем, эта возможность оставалась и сейчас, когда возле подъезда никого не было. Внутри могли оказаться. Однако с этим придется смириться.

Он неторопливо выбрался из машины. Оглянулся, как затравленный зверь, никого не увидел и двинулся быстрым шагом к подъезду.

Скособоченная дверь противно скрипнула. Даже в светлое время суток в подъезде было темно. Лампочек, сколько он помнил, здесь никогда не было. Ничего не изменилось за прошедшее время.

Он прислушался, не уловил никаких настораживающих звуков. И вошел в подъезд. А затем, перепрыгивая через две ступеньки, стал взбираться на четвертый этаж.

По пути ему никто не попался. И он посчитал это хорошим предзнаменованием.

Когда он остановился возле нужной двери и прислушался, то понял, что сейчас начнется что-то веселенькое. Несколько секунд он выждал, потом отошел на шаг от двери, прищурился и со всего размаха ударил по этой двери ногой.

4

Дверь с треском раскрылась, ударилась о стену и задрожала на петлях. Широким шагом он миновал коридор, ворвался в гостиную и застыл, едва перешагнув порог.

Картина, представшая его глазам, была совсем не той, какой мерещилась, когда он прислушивался у входной двери. Ему казалось, что если внутри кого и не убивали, то уж издевались, как минимум.

Он ошибся.

На столе, посреди комнаты, на животе лежала обнаженная девица. Возле девицы стоял молодой увалень и дрожащими руками спешно натягивал на себя трико. Голый торс с волосатой грудью, обнаженные кривые ноги – это было смешно и одновременно отвратительно.

Его передернуло. Рука, метнувшаяся к оружию, расслабленно опустилась.

Увалень, наконец, натянул штаны. Он услышал треск выламываемой двери и поспешил одеться. К приходу незваного гостя увальню сделать это полностью не удалось. А что удалось – так это возмутиться.

– Ты?! – зашипел увалень тяжело дыша. – Ты кто?!

– Я здесь живу, – просто ответил он; и это было в некотором роде правдой; он здесь жил – в прошлой жизни, возврата в которую у него теперь не было.

– Ты че несешь?! – возмутился парень. – Ты че несешь, чмошник?!

Он покачал головой. Тон собеседника был ему не по душе. Но уходить он не собирался. Не ради того он сюда явился, чтобы тут же убраться.

Увалень быстро приходил в себя. И, видя, что ворвавшийся человек пришел один, даже несколько приободрился; набычившись, сделал шаг к незваному гостю, чтобы показать, кто здесь на самом деле хозяин.

Он не двинулся с места.

Увалень замахнулся, рука застыла в воздухе и не успела отправиться к намеченной цели. Последовал удар гостя – быстрый, как молния. За ним еще один, еще…

Прежде чем увалень ощутил боль, завершающий удар отшвырнул его к стене.

– Ты мне зуб выбил! – он сполз на пол и взялся рукой за кровоточащий рот.

– А ты думал, я тебя в задницу поцелую?

Он подошел к столу и приподнял голову девушки за волосы. Увидел бессмысленный взгляд серых глаз. Девушка сказала что-то невнятное, а затем противно захихикала.

Он затем осмотрел у девушки руку и, увидев исколотые вены, наконец понял состояние этой секс-дивы. И тяжело вздохнул. От нее ничего вразумительного ждать не приходилось. И тогда он вернулся к увальню. Присел возле него на корточки:

– Ты что здесь делаешь?

– Я что делаю? – изумился парень. – Ни хрена себе!.. Вот я-то здесь живу. Сечешь?

– Не секу, – он достал пистолет; от вида оружия у парня округлились глаза. – Иногда для здоровья полезно отвечать честно. Согласен?

Увалень безмолвно кивнул.

– Сейчас именно такой случай. Так как ты здесь оказался?

– Это… Снял квартиру. На год.

– У кого снял?

– У хозяйки. То есть бабы одной. Она мне сдала. И деньги вперед взяла.

Это уже было похоже на правду.

– Ну, и как она выглядела?

После того, как услышал описание хозяйки, сдавшей жилплощадь, он убрал пистолет обратно за пояс и поднялся.

– А куда она сама подевалась?

– Откуда мне знать, – пожал плечами увалень, утирая с губ кровь. – Говорила только, что уезжает. Далеко. И что это… Может, потом еще продлит аренду.

– Когда она тебе сдала квартиру?

– С неделю назад.

– И больше ты ее не видел?

– Нет. И зачем? Деньги она получила. Зач-чем ей показываться здесь. Да ведь и уезжала она куда-то.

– Куда-то, – передразнил он и шагнул к стене, на которой висели пять репродукций.

Он снял со стены одну репродукцию, разбил стекло, ловко выдрал холст и вытащил стопку долларовых купюр, которую тут же сунул себе в карман пиджака, а испорченную картину бросил в кресло.

Увалень, следивший за его манипуляциями, невольно затаил дыхание.

Он не стал больше задерживаться. Он ведь и не очень надеялся увидеть хозяйку квартиры.

Но у него появилась идея. Быстрым шагом он покинул квартиру.