Клевые - Эльмира Нетесова

— Ты с чего слинял из дома? Мать с ума сходит, всюду ищет! Мы с ног сбились.

— Менты шмонают! Они, падлы, подбивали в стукачи! Посеяли, что в Одессе такими не родятся! Я и смылся! В доме они накроют. Сюда не полезут! Не допрет у них! Вот и дышу с вами, но отдельно. Одно плохо — холодно у тебя на чердаке!

— Это ты частников на сигареты тряс?

— Без курева не дышу. Его мне приносят каждый день!

— Кто? — поперхнулся Егор удивленьем.

— Много знать хочешь! Не забивай голову чужими заботами. Со своими справься!

— Если б не ты, морок бы не было. А то лягавый по твою душу чуть ли не всякий день возникает! И грозит, когда накроет тебя, меня заодно вышвырнуть из Москвы!

— Слышал о том! Темнит мусорило! Не вышвырнет! Не дергайся!

— Коли такой храбрый, чего ж на чердаке живешь? — хотел подначить Егор.

— Понт имею с того!

— Какой?

— Тебе ни к чему! Сам говорил, кто много знает, тот мало живот, — усмехнулся Антон грустно.

— Ты хоть матери покажись. Успокой бабу.

— Зачем? Ты и сам ей скажешь, она поверит, — отмахнулся, добавив короткое: — Ей не до меня! Свой кайф ловит. Да и слышу ее.

— В Одессу не собираешься махнуть? — спросил Егор. Антошка глянул искоса.

— Я уже и с чердака тебе помешал? Во, хмырь! В Одессе даже крыс с пароходов не выбрасывают. Хоть они харчи жрут. Я ж и этого не делаю! Канаю тихо! Чего гонишь? Иль долю хочешь за чердак?

— Наглеешь! — вспыхнул Егор.

— Ничуть! В Одессу я всегда успею! А тут у меня чувиха завелась, кореша заимелись. С ними клево!

— Чувиха? На чердаке? — не поверилось мужику в услышанное.

— Путевого фрайера красотки всюду сыщут! Один не морюсь!

— А если лягавые накроют?

— Теперь заткнутся!

— Тогда живи в доме!

— Э-э, нет! Там моих краль на заказы пустят! Пахать заставят! А тут я средь них — король! Сам капитаню! И с кентов никто навар не сдернет! — признался честно,

— Так ты что ж это? Выходит, надолго окопался на чердаке?

— А хрен нас знает!

— Сам хоть покажись!

— Не стоит.

— Сопляки Тарасовны в корешах?

— Тебе про то знать ни к чему! — отвернулся Антон.

— Заложат! Засветят они тебя! Развяжись с ними!

— Эти не застучат. Не бойся! — глянул Антон в чердачный проем.

— Иди поешь, отмойся! — предложил Егор.

Мальчишка попросил коротко:

— Ночью я стукну тебя в окно. Ты дверь откроешь. Хорошо? Там и поговорим. А пока меня ждут, — подошел к лестнице и быстро, по-кошачьи тихо взобрался наверх, закрыл двери на чердак.

Егор, потоптавшись во дворе, вскоре вернулся в дом.

Там было непривычно шумно. Антонина накрывала на стол. Девки помогали ей.

— Вот хорошо, что вовремя вернулся. Я уж Лидку хотела за тобой послать! — заметила сестра.

И вскоре, позвав мать, села рядом с Егором.

— С чего это вы все сегодня такие нарядные? Что за праздник у вас? — заметил мужик запоздало.

— Гостей ждем в дом!

— Хахали? Уже в дом? — бросил ложку, хотел выйти из-за стола. В висках застучало возмущенье. Над головой — банда, в доме

— бардак. Самому — хоть в сарай беги! Нигде нет покоя! Из беды в горе влип! — подумалось враз.

— Не хахали! Не угадал! Порядочные люди! — чмокнула в щеку

и добавила: — Забирают у нас Галину! Замуж выходит девочка! За хорошего человека! Уезжает от нас навсегда!

— И кто же решился? — глянул на ладную, спокойную женщину с румяным лицом. Она была в этот доме уже три года и пользовалась хорошим спросом у клиентов. Какою она была с ними? В доме она ни с кем не ругалась. Ладила со всеми. Никогда не кричала, не суетилась, считалась спокойной и тихой. Вот и теперь сидит, как новогодняя елка, в цепочках, брошках, браслетах, кольцах. Последний девичник… Прощание с горестями и взбалмошной жизнью. Что ждет ее впереди?

— Куда ж уезжаешь? — поинтересовался Егор.

— В Белоруссию, в Смолевичи! Это тихий городок. Буду там жить.

— А муж кто?

— Он — сельский. Жена умерла.

— Знает, кем была? — прищурился Егор.

— Клиент бывший! Как не знать?

— Как же уговорил тебя и сам решился? Уж не по пьянке ли?

— Иди к чертям! Какая пьянка? У него двое детей! Не всякая согласится чужих растить! Я бы — ни за что на такое не пошла! Всю жизнь как проклятой мантулить! Не он, она его осчастливит, — влезла в разговор худосочная, желчная Маринка, жгуче завидовавшая Галине, но тщательно скрывавшая истину. У нее от возмуще- нья слетел набитый ватой лифчик. Баба даже не почувствовала неудобства и продолжила запальчиво: — Этот раздолбай даже не в самих Смолевичах, а в деревне живет. Неподалеку. Там у него, кроме детей, старуха есть — будущая свекруха! Хорош букет, а?! Это все равно, что в петлю головой сунуться добровольно. Вот я и говорю Галке — одумайся, пока не поздно! Откажи. Здесь как барыня живешь! Все имеешь. И деньги, и любовь! Никакой черной работы! Одни развлеченья! А там запряжет этот механик в плуг вместо кобылы и кнутом погонять будет. Вот только станет ли при этом кормить?

— Не болтай! — осекала Галина Маринку, но та уже завелась.

— Чужих выродков растить разве легко? Им слово не скажи! Сразу все припомнят Галке и выставят вон без куска и копейки! Через пару недель к нам вернется! На коленях просить будет, чтоб обратно взяли!

— Чего зашлась, змеюка? Тебя и вдовец не возьмет! Не зря лишь по ночам сучишься! Днем тебя покажи кому, все, что стояло, не то опадет, отвалится со страху! Забудет, зачем мужиком родился! — не выдержал Егор.

— С таким как ты я и сама за миллион баксов не лягу! — взвилась баба. — Был один гнус! Вызвал девочку в номер! Я и пришла! Глянула, хахаль, что надо! Лощеный, как пряник! И угощенье выс

тавил знатное! Мы с ним бухнули. Я уже на мази! Дело к постели. Я не стала медлить. Разделась… Жду, когда он из ванны выйдет. Так и не врубилась, зачем ему понадобилось мыться в это время! И лежу готовая! Вся соком изошлась. Мужичок из себя тугой, здоровый! Ну, размечталась, как его ублажать стану! Выключила верхний свет, оставила лишь бра.

— Это ты верняк сообразила! — вставил Егор едко. И выдал: — Клиент, поди, усрался с перепугу, когда тебя увидел! Вот и пошел отмыться!

— Как бы не так! Он и просил — стройную да с огоньком! И даже кучу комплиментов наговорил, увидев меня! — огрызнулась Маринка.

— Ты расскажи, что дальше было? — торопила Нинка.