Клевые - Эльмира Нетесова

Баба появилась в доме лишь через три дня, когда не только Егор, а и мать с сестрой решили выдворить ее из дома.

— Оно и впрямь, расходов больше чем доходов. На ее место желающих полно. И главное — бездетных, здесь же — сплошные неприятности. То его из школы выперли, то в милицию попал! Нет бы жить тихо! Зачем лишний раз светиться? Недели ей хватит найти свой угол! — говорила Тоня и добавила: — Всем спокойнее будет от того…

Потому ждали бабу с нетерпеньем.

Она вошла с полными сумками харчей. И, достав из-за пазухи смятую стодолларовую купюру, сунула в руки Серафимы.

— За следующий месяц! — звонко чмокнула в щеку.

Баба, получив деньги, растерялась обрадованно, вмиг забыла, что приготовилась сказать Лидии. Вспомнила, что Алешке нужно купить к зиме пальто, а Тоньке давно пора приобрести новые сапоги.

Серафима сунула деньги в карман, застегнула его на булавку и, не поднимая головы, не глядя на Антонину и Егора, стала накрывать на стол. Готовилась кормить Лидию. Та между тем опорожняла сумки, забивая холодильник, и приговаривала:

— Вот ветчина немецкая! Свежая! На всех хватит! Целых пять кило! А тут сыр голландский! Полная головка! Тут халва — к чаю! А это — масло датское. Здесь красная рыба! Копченая! Сегодня к пиву подойдет. Я пяток банок прихватила на вечер нам! А это — г- черная икра! Вот, три банки! Тут сосиски копченые! Их не стоит в морозилку. Можно на нижнюю полку. А это тебе, Егорушка! Коньяк французский! Давно хотела тебе купить. Да все не получалось! — щебетала баба, выкладывая на стол все новые кульки и свертки.

— Вот, Тоня, тебе конфеты! Твои любимые, с ликерной начинкой!

— сунула в руки сестре громадную коробку.

— Да погоди ты! — опомнился первым Егор.

И, сглотнув слюну, отвернулся от коньяка, решился на разговор с бабой прямо здесь, на кухне.

— Не надо ничего! Ни денег, ни харчей! Хватит, Лидка! Кончай егозить. Давай поговорим! — тяжело опустился на табуретку.

Серафима расстегнула булавку, но рука никак не могла попасть в карман.

— Подыщи себе другую квартиру! — пошел Егор напролом, не умея готовить собеседника к теме тонко, дипломатично, вежливо.

— Почему? — побледнела, удивилась баба.

— Лягавый на хвост сел из-за Антошки. Проходу не дает. Грозится выселить всех из Москвы! А тут, как на зло, новые банды появляться стали. В них — подростки. Те, кто из дома сбежал! Вот он и подозревает твоего! Ничего не исключено! Хотя! Не приведи Бог! Не только по пацану, каждого из нас заденет!

— Они Антона не поймали, нечего и болтать! Пусть за своими смотрит! — обозлилась баба и вскинула голову. — Я не ворую! Мне бояться нечего! Кормлюсь, как могу! Не побираюсь. А где лучше найду? Пацан плохой? Не хуже их детей! Может, и получше был бы, если б не эта жизнь проклятая! — сорвался голос. Лидка торопливо выдернула сигарету из пачки, закурила.

— Где его отец?

Лидка закашлялась, беспомощно, по-девчоночьи глянула в лицо Егора.

— Нет его у нас…

— Как это так? Где он живет, кто будет?

Лидия пожала плечами.

— Ты что? Не помнишь, кто его тебе заделал?

Да ведь не родной он мне, — расплакалась баба, признавшись впервые за все эти годы.

— Где ж ты его взяла? — недоверчиво усмехнулась Тонька.

— Да не реви, успокойся! — подсела Серафима, придвинувшись совсем близко.

— В тот год я замуж собралась выйти. За хорошего человека. Он капитаном был на пароходе, какой в загранку ходил. Нечасто виделась с женихом. Все ждала его из плаванья, порою месяцами. Он будто приучал к одиночеству, не спешил. А потом назначил свадьбу. Мы с матерью целиком подготовились. Сшили мне платье, купили туфли, фату. Ждем, когда судно придет к причалу. Свадьба была назначена на другой день после прибытия из рейса. А ходил гот пароход в Англию за мороженым мясом. Обычный рейс. Всегда в две недели укладывались с переходом. А тут не пришли в назначенное время. Я к диспетчеру порта побежала, узнать хотела, почему задерживаются? Смотрю, что-то не то, глаза от меня прячут. Пожимают плечами, мол, не знаем. Я — к радистам. Те отворачивают