Не дать смерти уйти - Сергей Самаров

Марина руку выдернула.

– Я соседей вижу чаще, чем тебя… Дети растут без отца… Им сейчас твое внимание нужно, а его нет… В школе и у того, и у другого дела еле-еле идут, а на них и прикрикнуть некому…

– Но ты же у меня все успеваешь, и прикрикнуть, если надо, сможешь и уроки проверить… А у меня служба такая… И с этим следует смириться. Смириться и приспосабливаться к обстоятельствам… – я продолжал говорить с улыбкой. – Так ты кормить меня собираешься?

– Собираюсь… – она кастрюлю поставила на газовую плиту со стуком – как бросила, стала спички зажигать – они ломались у нее в пальцах.

Пришлось мне встать и самому газ зажечь.

– Не нервничай… Все образуется…

– Как не нервничать!.. Ты же не отдыхать едешь, там же война, там же звери живут…

– Вот, когда ты в первый раз меня провожала и так же ругалась, тогда ты имела на это полное право… – сказал я. – Тогда там в самом деле война шла, и мне повоевать пришлось изрядно… На животе поползать и по снегу и по грязи, и приехать с синяком на плече от приклада… А сейчас это уже совсем другая страна… Это уже наша страна… И вся командировка там сводится к проверке документов…

– Да… Я уже знаю… Первая группа не вернулась, застряла, а вас вместо нее сунули… Если не вернулась, значит, не все документы проверить успела…

– Значит, еще проверяет… А нас даже в другой район… Там тоже проверять надо…

Марина заплакала… Значит, ругань закончилась, осталось только сообщить мне, что она уже о разводе подумывает, потому что одной все-таки легче жить, чем ждать мужа, и гадать, жив он или нет… Так уже бывало…

* * *

Обычно мы поездом ездили, но в этот раз нас отправляли военно-транспортным самолетом, и как-то уж очень второпях. Даже насчет самолета договаривались в последний момент, когда вылетать уже пора было. Уже одно это говорило о важности задания и оперативной необходимости как можно скорее оказаться на месте. Однако поспешность до добра не доводит. Всегда есть опасность что-то упустить. И обнаружить это потом. Когда уже поздно.

На трех грузовиках в сопровождении двух милицейских машин с включенными мигалками нас через весь город повезли в военное авиационное училище, с аэродрома которого нам и предстояло вылететь. И машины, почти не задержавшись на КПП, проехали прямо к самолету.

Экипаж пришел уже после начала загрузки. Командир понаблюдал некоторое время за нами, потом громко спросил:

– Кто командир?

Я подошел и отдал честь, поскольку командир экипажа оказался в чине полковника.

– Майор Ярилин, командир сводного отряда…

Полковник руку мне пожал.

– Предупредите всех, чтобы отключили «мобильники». Самолет, мягко говоря, не новый… Собирались в капремонт отправлять, а тут такая срочность… Короче, прикажите…

И он отошел в сторону, сердито поморщившись. Морщился полковник, как я понял, не от того, что ему не понравился мой внешний вид, и тяжеленная «газонокосилка»[14]на моем плече, а на необходимость лететь на самолете, который хотели отправлять в капитальный ремонт. Мне это сообщение тоже не слишком понравилось, но как-то у нас так повелось, что если садимся в самолет вместе с летчиками, то уверены – летчики свое дело знают и сделают все как надо. Точно так же мы садимся в машину к незнакомому водителю, и передоверяем ему свою жизнь… По большому счету, это неправильно и даже опасно. Человек за свою жизнь должен сам отвечать. Тем не менее, другого не дано, и приходится принимать все как есть…

* * *

Долетели мы, тем не менее, вполне благополучно…

В Ханкале к нам подбежал какой-то офицер, погон которого не было видно под «разгрузкой», и приказал колонной двигаться на другую сторону аэродрома, где стояли вертолеты.

– МИ-26 для вас выделили… Там все поместитесь…

– Нас девяносто человек… Да еще все перегружены… – возразил я. – «Двадцать шестой» на восемьдесят пять рассчитан, и без груза… Пилоты могут заупрямиться.

– Они что, считать вас будут?… Загружайтесь, майор, и говори, что вас восемьдесят… Про запас… Тогда и про груз не спросят…

– Задачу когда ставить будут?

– Полковник Разумов из «Альфы» подъедет прямо к вертолету. Звонил – скоро будет… Давай, строй своих…

На летном поле гулял сырой и порывистый осенний ветер. Мы в темпе пересекли летное поле и безошибочно выбрали свой вертолет – МИ-26 здесь стоял в единственном экземпляре. Тяжелые винты его только-только начали порывисто, под хлопки сильного двигателя вращаться. Машина готовилась к вылету…

Зеленого цвета «уазик» подкатил к вертолету, когда уже половина отряда завершила посадку. Из «уазика» вышли три человека и двинулись ко мне. Положение казалось мне странным. Мы не знали куда и зачем летим, какую задачу предстоит выполнять. Не было даже карты местности, где будет производиться высадка.

Те трое, что вышли из «уазика» приблизились и оказались, к моему удивлению, чеченами. Вооруженными, чувствующими себя здесь хозяевами.

– Куда летим, командир?

– В воздух… – ответил я скромно и точно.

– Он не знает… – усмехнулся тот, что подошел последним.

– Я тебя не знаю… – сказал я и отвернулся.

– Двоих с собой возьмешь… – не спросил, не попросил, а приказал один из них.

– В наручниках или как? – я резко повернулся. – Могу тебе первому нацепить…

– Вот он какой… – усмехнулся чечен. – Это приказ Кадырова…

– У меня нет такого командира… – я оставался непреклонен.

– Что с ним говорить, пойдем к пилотам… – сказал молчавший до этого чечен.

В это время еще один «уазик» подкатил. Из него тоже три человека вылезли. Но уже офицеры.

– Сейчас, договоримся… – чечен шагнул навстречу прибывшим.

Офицеры остановились. Сказано и с той и с другой стороны было всего несколько фраз, но категоричных. Чечены сели в машину и уехали. Им явно не понравилось, что их не взяли в попутчики.