Месть в законе - Борис Седов

Увидев, как братва передернула затворы «пушек», Маша взвизгнула и спряталась за поваленный толстый ствол дерева. Сообразительная.

Кочан плавно открыл дверцу «проходимца» и медленно выбрался из него наружу, предварительно вытягивая перед собой пустые руки и показывая, таким образом, что явился сюда без оружия.

- Пацаны! - выкрикнул он, не делая резких движений. - Я пустой, не стреляйте!

- Топай сюда ровно и не споткнись, - не то приказал, не то посоветовал ему Кнут.

Пустые руки Кочана ни о чем не свидетельствовали. Мишаня славился среди братвы тем, что стрелял неожиданно и без промаха. К тому же, прицельно метал ножи на расстояние до пятнадцати метров и имел черный пояс по карате в весовой категории до восьмидесяти пяти килограммов. Бычара был конкретный - об башку легко разбивал бутылку, а ребром ладони ломал два кирпича. Говорят, еще мальчишкой, при Советском Союзе, пять лет жил в Москве и тренировался у самого Касьянова. Не у того, который был центровым паханом у Российского правительства. А у Касьяныча, как его называли ученики, мастера восточных единоборств, снявшегося в советском боевике «Пираты ХХ века» и успешно отсидевшего в тюрьме за свою любовь к спорту.

В армии Мишаня служил в воздушно-десантных войсках. В роте разведки Болградской (не путать с Белградом) парашютно-десантной дивизии, которая и по сей день дислоцируется на границе Молдовы и Украины.

А уже «дембельнувшись», отмечал в Москве 2-го августа День ВДВ. По традиции в парке культуры и отдыха имени пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького. Как водится, напились с однополчанами. Как положено, передрались в хлам. Кто-то в драке бросил гранату. Не в людей. Отшвырнул далеко в сторону, чтоб напугать соперников по горячечной свалке.

Наехали менты - тогда уже было создано при МВД специальное подразделение - ОМОН. Повязали. На допросе опера пытались выбить из Капустина признание в том, что граната вроде как принадлежала ему. Ничего из этого не вышло. Тогда милиционеры, поднаторевшие за годы службы в деле добывания нужной информации, попробовали усадить Мишаню голой задницей на бутылку - есть такая невинная ментовская забава, весьма, между прочим, распространенная в среде наиболее продвинутых сыщиков, плевавших с высокой колокольни на каноны уголовно-процессуального кодекса.

Вступив с представителями законной власти в непримиримые противоречия, Капустин разбил бутылку о голову «следака», а оперативнику, присутствующему на допросе, всадил получившуюся «розочку» в живот.

Следователь надолго прописался в реанимации. Оперу повезло меньше. Он помер. А бывший десантник схлопотал по совокупности десять лет исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Отсидев от звонка до звонка, в Москву не вернулся, тормознул в Новосибирске у «зоновского» кореша.

Короче, Миша Капустин подарком не был.

- С чем пришел, Кочан? - спросил Таганцев, направив на братка ствол пистолета.

Сделав еще несколько шагов, тот остановился, разумно посчитав, что подходить ближе не следует.

- Таганка! - заговорил Мишаня. - Твои люди косяков напороли - перемочили нашу братву. Есть основания?

- А ты кто такой, чтобы тут предъявы кидать?! - с гонором высказался Кнут.

- Погоди, - остановил его Андрей. - Основания есть, - ответил он Капустину. - Но перед кем я их должен высказывать? Перед тобой?

- Нет, - криво ухмыльнулся Капустин. - Передо мной не надо. Тебя Фергана зовет. С ним базар будет.

Действие принимало неожиданный сюжетный поворот. Фергана - «законник», или, как принято говорить в далеких от криминала кругах, вор в законе. Тот самый «авторитет», долгие годы страдающий туберкулезом, который повстречался Таганке еще в колымском лагере. Это его фраза - чтобы жить, надо убивать.

По всем раскладам выходило, что Кочан, узнав о гибели своих братков, сразу же рванул к Фергане искать у него защиты и справедливости. Теперь вор, коронованный еще во времена Хрущева, звал к себе на разбор Таганку. От таких предложений не отказываются.

- Ты че тут, в натуре, именами швыряешься?! - снова не по делу вспылил Кнут. - При чем здесь Фергана?! У нас, чисто, с Ферганой проблем не было!

- Заткнись, - приказал ему Таганцев. - Хорошо. - Это уже Мишане. - Говори - что, где, когда? Я буду.

- Ты с ума сошел?! - шепотом проговорил Кнут. - Они же тебя кончат!

- Не лезь! Разберемся, - произнес Таганцев, хотя сам на тот момент еще не знал, как именно он будет объяснять Фергане причину гибели сибирских братков, ничего плохого никому в Питере не сделавших. Каблук не в счет. Здесь можно было поспорить.

Кочана отпустили с миром, пообещав, что прибудут в назначенное время в указанное место. Кнут, понятное дело, никуда не отпускал теперь Таганцева одного.