Ловушка для Слепого - Андрей Воронин

Добежав до дороги, он остановился, немного подышал носом и только после этого неторопливо пересек грунтовку, на всякий случай поддергивая штаны, словно отлучался в лес по нужде. Возвращаясь, он ни разу не взглянул на компас, но палатка и «виллис» оказались точно перед ним. Глеб не спеша спустился с откоса, вынул из палатки бушлат, набросил его на плечи и вернулся к удочкам. Через десять с небольшим минут темно-серый «шевролеблейзер», натужно ревя двигателем, на бешеной скорости пронесся мимо, направляясь в сторону Москвы. Никто из пассажиров внедорожника не обратил внимания на чудака в потрепанном офицерском бушлате, который сидел над заброшенными в реку удочками и курил, методично окутываясь густыми облаками табачного дыма.

Выждав некоторое время, Слепой неторопливо залил костер, смотал удочки, свернул палатку и погрузил все свое добро в помятый кузов «виллиса». Выбросив из-под колес фонтан травы и песка, старый вездеход рывком преодолел подъем, козлом выпрыгнул на дорогу, рыкнул, выплюнув из выхлопной трубы сизое облако дыма, и через несколько секунд скрылся за поворотом.

* * *

– Чистая работа, – сказал полковник Малахов, выключая телевизор, по которому только что передали сообщение о трагической гибели репортера радио «Свобода»

Дмитрия Шуляка, случайно застреленного во время охоты на лося.

– Жалко парня, – сказал Глеб, внимательно наблюдая за реакцией полковника. Они все еще присматривались друг к другу, хорошо зная, что личная симпатия – плохой советчик в их профессии.

Седоватые брови полковника удивленно поползли вверх и застряли там, казалось, навсегда. Некоторое время они так и торчали посреди собравшегося гармошкой полковничьего лба, совершая там какие-то неуверенные движения, а потом резко нырнули вниз – полковник понял, о ком идет речь.

– Ах, этого, – сказал он. – Как его? Сергея Гусятникова, кажется? А что его жалеть? Его ведь выпустили – еще вчера, насколько я понял. Двенадцати часов не просидел. Даже по телевизору сказали: несчастный случай. Чистая работа, молодец.

– Гусятникову от этого не легче, – упрямо сказал Глеб.

– Перестань, капитан, – сказал Малахов. – Твоя совесть чиста.

– Чиста ли?

– Чиста, чиста. Устранить Шуляка было жизненно необходимо, причем так, чтобы никому и в голову не пришло, что это убийство.

– Так уж и не пришло, – фыркнул Глеб.

– Только не надо кокетничать. К ордену я тебя все равно не представлю, не имею такой возможности. А что касается любителей строить версии, то им совершенно не во что запустить зубы. Они могут сколько угодно кричать, что Шуляка убили, а что толку? Они ведь и сами в этом не уверены. Никаких сенсационных журналистских находок у него не было уже давным-давно, а о его смежной специальности знали очень немногие в Штатах и только несколько человек в Москве, причем все они работают в нашей конторе. Так что работа действительно проделана мастерски. Спасибо.

– Не за что, – проворчал Глеб. – Хозяину коровы хотя бы заплатили?

– Дважды, – ухмыльнувшись, сообщил полковник. – Сначала наш человек, а потом эти горе-стрелки. Так что наш фермер наверняка третий день не просыхает.

– Хоть кому-то радость, – заметил Глеб. – У меня есть просьба… – продолжал он после паузы.

Полковник озабоченно почесал в затылке.

– Извини, – сказал он. – Я знаю, ты привык жить гораздо шире, чем сейчас, но я в данный момент испытываю временные затруднения с…

Глеб остановил его, выставив перед собой ладонь.

– Обижаете, гражданин начальник, – голосом прожженного урки сказал он. – Зря вы меня, честного фраера, за быка держите.

Полковник не смог сдержать улыбки.

– Нечего улыбаться, – строго сказал ему Глеб. – Я к вам как к человеку, а вы про деньги. Конечно, на то, что вы мне выдали, не откроешь конный завод, но я слышал, что Рокфеллер-старший начинал с гораздо меньшей суммы.

– Я слышал, что Рокфеллер-старший начинал вообще С голой задницей, – поддержал его полковник. – Так что у тебя за просьба?

– «Виллис», – сказал Глеб.

– Это некротическое явление? – удивился полковник. – Зачем он тебе?

– Да черт его знает, – честно признался Слепой. – Чем-то он меня купил.

– Ладно, – пожал плечами полковник. – На днях заеду, занесу документы. Надо поспрашивать в гараже – может, там и запчасти найдутся.

– Обязательно, – рассмеялся Глеб. – В нашем гараже что угодно найдется, если как следует поискать.

– Слушай, – вдруг оживился полковник. – Я знаю одно местечко, где стоит почти новый «фордзон-путиловец» с навесной сеялкой. Не интересуешься?

– Это вы своему знакомому фермеру предложите, – рассмеялся Глеб, – взамен коровы.

– Облезет, – проворчал полковник. – И неровно обрастет.

Заперев за Малаховым дверь, Глеб протиснулся в свою микроскопическую кухню, проделал сложные манипуляции с газовой плитой и наконец разжег одну из конфорок, в очередной раз счастливо избежав ожогов. Поставив на огонь джезву с водой и засыпав в нее точно отмеренную порцию кофе, он закурил и стал смотреть в окно, краем глаза наблюдая за плитой. Когда кофе запузырился и пополз вверх, как лава, пытающаяся вырваться из жерла вулкана, он перекрыл газ и снял джезву с плиты. За окном жил своей размеренной, несуетной жизнью Кривоколенный переулок, и Глебу вдруг стало интересно, как обстоят дела на Старом Арбате, в его бывшей конспиративной квартире, разрушенной во время штурма спецназом.

Он так и не выбрал времени сходить туда: слишком много неприятных воспоминаний было связано с той уютной мансардой под крышей старого дома.

Переливая кофе в чашку, Слепой едва заметно пожал плечами: ему было не впервой отсекать свое прошлое, чтобы запереть его на огромный висячий замок. Прошлое просто обязано умереть, если оно мешает настоящему, – в настоящем и без того хватает проблем.

Он успел не спеша, со вкусом выпить кофе и выкурить еще одну сигарету, прежде чем в дверь позвонили. Глеб удивленно посмотрел в сторону прихожей: он никого не ждал. Может быть, полковник вернулся? Но звонок был совсем не тот, о котором они условились с Малаховым.

Не мог же, в самом деле, полковник ФСБ забыть о правилах конспирации, которые сам же и установил!

Слепой бесшумно выдвинул ящик стола и вынул тяжелый армейский кольт. Звонок повторился. Засунув пистолет за пояс брюк сзади, Глеб вышел в прихожую и осторожно заглянул в глазок.

На лестничной площадке стоял незнакомый мужчина.

Выпуклое стекло глазка искажало черты его лица, и тусклый свет горевшей в подъезде пыльной лампочки нисколько не облегчал Глебу задачу. Человек, стоявший за дверью, мог оказаться кем угодно – от водопроводчика до наемного убийцы, причем ни тому, ни другому совершенно нечего было делать в квартире Глеба Сиверова. Краны у него не текли, а причин отправить его на тот свет у полковника Малахова, насколько понимал Глеб, пока что не было.