Братство спецназа - Сергей Самаров

1

Неожиданный визит Фени Инфляции помешал беседе боевых друзей. Хотя она и старалась быть незаметной, только слушала их разговоры, не встревая и не перебивая – что очень удивило хозяина квартиры, привыкшего видеть ее весьма развязной. Но разговор явно не клеился, словно им нечего было сказать друг другу. И потому они выпили всего одну бутылку водки из четырех, поболтали, вспомнили парней из роты, капитана Охлопкова, который, по слухам, вернулся после амнистии на службу в ГРУ и был восстановлен в звании, посетовали на то, что Лосеву такого предложения никто не делал, а сам он не стал суетиться и унижаться перед чиновниками из кадров. Вскоре Оленин засобирался домой. Он человек сугубо семейный и даже любовниц почти не имеет.

И только на пороге, посмотрев бывшему своему командиру отделения разведки в глаза, Сохатый понял, что приходил Оленин с какой-то целью. Может быть, цель эта сформировалась после звонка стукача. Но тогда бы он отозвал на кухню и сказал. Но – нет… О другом думал Коля. О другом говорили его глаза. В глазах этих было немало грусти, сожаления, непонимания и затаенной, глубоко спрятанной боли. Может быть, даже обиды на жизнь…

– У тебя что-то случились? – спросил Дым Дымыч на всякий случай. – Может, помощь нужна? Говори, не стесняйся. – Он все же чувствовал себя хоть и бывшим, но командиром, который обязан о своих подчиненных заботиться больше, нежели мать.

– Нет. Дела просто замучили. Сам-то ты как? Тебе ничего не надо?

– У меня все нормально, – Сохатый широко, как в прежние годы, улыбнулся. Улыбка удивительно шла его сухому, жесткому лицу. Человек преображался на глазах – становился доступным и добрым. – Ну ладно. Забегай еще. Редко, к сожалению, встречаемся. Созвонимся как-нибудь. Чтобы наедине посидеть, поговорить. Извини уж, что сегодня так вышло…

– А из слоновой кости все-таки лучше, поверь… – сказал на прощание Оленин, кивнув в сторону комнаты, где ходила, гремя посудой, Феня.

– Я знаю, – Дым Дымыч просто и спокойно кивнул. – Она единственная…

Он подождал, пока Оленин спустится до поворота лестницы, и только тогда закрыл за товарищем дверь.

Вернулся в комнату.

Феня уже сидела, положив свои красивые длинные ноги на стол, и без звука похохатывала.

– Над кем смеемся? Над собой смеемся?

– Над твоим следователем. По особо важным делам. Ну и видок у него был, когда меня увидел. Я чуть не описалась со смеху. Ты заметил?

– Заметил. Лужу под тобой. Я подумал, что он усиленно искал к тебе пути-дорожки…

– Искал. Только не так, как ты думаешь. Как женщина, я на него впечатления не произвела. У него вкус, похоже, другой. Если у ментов вообще бывает вкус. Им обычно какую надо: морду полотенцем закрыть, чтобы не видеть, и все…

– Может, арестовать тебя хотел? По обвинению в ограблении сбербанка. Так ты скажи, не стесняйся. Мы ему еще бутылку поставим и попросим дело закрыть.

Сохатый переложил ноги Фени на диван. Легкая юбка задралась на живот, полностью обнажив соблазнительные формы. Феня призывно протянула руки, но разговор продолжила.

– Может быть, и арестовать хотел. А что? Запросто. Может, и меня подозревает. Я, правда, сразу про это не подумала.

– В чем подозревает? – не понял Дым Дымыч, склоняясь над ней.

– Ой, да… Я тебе не хотела говорить… Сегодня моего благоверного грохнули. Рядом с офисом. В туалете. Как родился, как жил, так и умер!

Дым Дымыч не зря надеялся на свое самообладание. Он даже не вздрогнул. Только почувствовал легкое першение в горле, выпрямился и спросил чуть растерянно: