Вызываю огонь на себя - Александр Тамоников

– Интересно, каким образом?

– Думай, Юра, на то голова и дана. А решение примете совместно с командованием группы спецназа и старшим офицером группы авианаводчиков. С двадцать второго, максимум с двадцать третьего числа группы должны приступить к работе.

– Как говорится, товарищ генерал, чем дальше в лес, тем больше… ну меня на хрен?

Кордополов улыбнулся:

– Ну как-то так!

– Но как будут работать в тылу противника эти группы? Там же, куда ни шагни, повсюду боевики.

– Это, капитан, не твои проблемы. Спецназ знает, как работать. Наводчики тоже. Для нас главное, чтобы они прошли на вражескую территорию. А дальше справятся сами.

– Связь-то с ними будет?

– Ты уже знаешь, как обеспечить проникновение групп в тыл врага?

– Нет!

– Ну тогда твой вопрос преждевременен. Порядок взаимодействия определит командир группы спецназа.

– Понятно. Задали вы задачу.

– А кому сейчас, Юра, легко? Всем тяжело. И здесь, и в России. Такие времена настали. Кризис, мать его, санкции.

– Одно радует, Крым наш!

– Кстати, группа спецназа, что прибудет в роту, принимала самое активное участие в обеспечении проведения референдума в Крыму.

– Это, конечно, хорошо. Расскажут, как все было.

– Ты не видел фильм с президентом?

– Как-то не пришлось, товарищ генерал.

– Напрасно, он все по полочкам разложил.

– Значит, прибудет президентский спецназ?

– Можно сказать и так. Вопросы ко мне есть?

Волченков отрицательно покачал головой:

– Нет, вопросов у меня нет. Ремарку позволите?

– Ремарку?

– Ну да!

– Это что, уточнение?

– Слово по-разному трактуется, в нашем случае скорее дополнение, не имеющее прямого отношения к основной теме.

– А ты, оказывается, философ?

– Нет, я окончил мотострелковое военное училище.

– Ну давай!

– Насчет того, что сейчас всем тяжело и здесь, и в России. Про Сирию не скажу, это так, а вот кому в России очень хорошо и вольготно живется – не секрет.

– Только не надо мне рассказывать о чиновниках и депутатах.

– Почему?

– Потому что надоело уже выслушивать подобные речи, или ты считаешь, что только ты один недоволен нашими чиновниками?

– Нет!

– Ну и закроем эту тему. Ремарка, тоже мне. Погоди, а ведь, по-моему, писатель был с такой фамилией?

– Так точно, Эрих Мария Ремарк.

– Вот. Не читал.

– А я только одну его книгу прочитал. «Три товарища» называется.

– Интересная книга?

– Не помню, курсантом еще читал. Вроде ничего. Но мне больше нравятся детективы, а в той книге больше любовь и дружба в поствоенной Германии. Это не для меня.

– Значит, ты далек от классики?

– Стыдно признаться, но да. «Войну и мир» не осилил. Достоевского не понял, а «Мастера и Маргариту» закрыл на пятой или шестой странице.

– Ну, последнее произведение и я не понимаю. Но все, отвлеклись, а мне еще работать.

– Как будто мне отдыхать.

Кордополов пожал капитану руку:

– Давай, Юрий Георгиевич, и дырку в кители верти.

– В смысле?

– Ротный твой отправил в бригаду рапорт с ходатайством о представлении тебя к правительственной награде. Комбриг, насколько мне известно, приказал составить представление тебя к сирийскому ордену «За храбрость» третьей степени.

– Нормально, будет повод отметить орден.

– Придется мне представлять тебя и к нашей награде, а то несправедливо получится. Сирия награждает, а Россия нет.

– Значит, будет два повода обмыть.

– Лучше один повод и два обмытия, – рассмеялся генерал.

– Сделаем. Это не проблема.

– Удачи тебе, капитан!

– И вам удачи, товарищ генерал-майор.

– Бывай!

Кордополов прошел к машине, сел в кунг. КШМ развернулась и пошла на запад, видимо, генералу предстояла еще одна встреча. БТР пошел за командно-штабной машиной.

Волченков сел в бронетранспортер.

Командир БТРа спросил:

– На позиции?

Это немногое, что он мог сказать по-русски, хотя понимал почти все.

– Да, на позиции! – крикнул российский советник.

БТР роты пошел к Астаре.