Убийство к Рождеству - Дмитрий Дубинин

— А Галина, значит, ушла, пока ты валялся? — спросила Наташа.

— Ушла, конечно. Нужен я ей больно…

— По-моему, ты сделал кучу ошибок.

— Это каких же?

— Ты совершенно не умеешь располагать к себе женщин. Потому и договорился так, ни к чему не обязывающе.

— А было бы лучше, если бы я оказался у нее в постели?

Наташа поморщилась. Но не прекратила обрабатывать мою физиономию, аккуратными мазками накладывая тональный крем.

— Надо было узнать, в каком издательстве работала Тамара, с кем сотрудничает сейчас…

— Кстати, она, по-моему, живет с этим бородатым Оскаром, — заметил я.

— Это ты с чего взял? — вот теперь Наташа остановилась.

— Она сказала ему купить масла. Подсолнечного. Кто еще может дать подобное поручение? Только жена или сожительница. Ну, сестра, может быть…

— Стоп. Расскажи, как это прозвучало?

Я довольно точно привел краткий диалог Гали и Оскара. Наташа задумалась, потом усмехнулась:

— Это она его подколола так, не больше. Оскар потащился с девчонкой сам понимаешь зачем, а чтобы не перемазался в краске, Галя и посоветовала ему воспользоваться маслом — это хороший растворитель. Не бензином же краску с кожи оттирать.

— Возможно, — я тоже усмехнулся, хотя все еще чувствовал себя паршиво. Мне хотелось немного подремать, поскольку ночь провел довольно бурную. Около полуночи я получил незаслуженных плюх, затем некоторое время объяснялся с охранником клуба, который мог бы и пораньше прийти в туалет, ну а вслед за этим мне нагрубил сержант милиции, поскольку бармену стукнуло в башку вызвать наряд. Кроме того, я обнаружил пропажу почти всех денег и мобильного телефона. Сержант, похоже, был уверен, что это именно я решил устроить погром в «Пикнике», и если бы тот же бармен не заявил, что я вел себя смирно, сидеть бы мне в участке. И я превратился в потерпевшего, потому что не поленился написать заявление о пропаже денег. Трубка, как ни странно, нашлась в сортире — очевидно, моя допотопная «Моторола» не приглянулась вору, а что вероятнее всего, я просто потерял ее, пока валялся, считая звезды.

Словом, побитый, без денег и голодный как собака, я вернулся домой почти под утро — к тому же ехать пришлось через весь город. Слопал банку консервированных шпрот и рухнул спать. И проснулся только к одиннадцати. Вспомнил вчерашнее — стало противно, почти как с похмелья. Посмотрел в зеркало — стало совсем мерзко. Деньги на телефонном счету как всегда неожиданно кончились. Так что я просто сел в машину и поехал в «Оберон», где и рассказал Наталье про свои ночные похождения. Наташа сразу же увела меня в подсобку, усадила на стул и принялась за трансформацию моей морды во что-то похожее на лицо.

— Я виделась с родителями девушек, — сказала Наташа. — Ты прав, лучше тебе с отцом Дины не встречаться. Они совершенно убиты горем, но надеются на лучшее.

— Я тоже надеюсь, что Тамара жива.

— А, не сравнивай. Ты еще и в глаза-то ее не видел. А она все-таки их дочь, хотя бы и приемная. В общем, они пропали не двадцать шестого и не двадцать седьмого.

— А когда?

— Двадцать пятого. А если быть точнее, то в самую ночь на Рождество.

— Вот так номер… — протянул я. — Если честно, то я теперь еще меньше понимаю, как это все закрутилось.

— Ведь что тогда получается? Дина позвонила Тамаре из машины, потом та вышла на улицу.

— Да, я видел какую-то женщину у подъезда. Возможно, все-таки это была Тамара.

— Мне сказали, было так: Тамара взяла трубку, сказала что-то вроде «да, Дина, я сейчас выйду» и, толком даже не одевшись, выбежала на улицу. Но не вернулась. Ни с Диной, ни одна. Заявление у родителей приняли только двадцать седьмого.