Клятва сбитого летчика - Иван Козлов

Южновьетнамцы взяли правее, никаких маневров группе, стало быть, делать не надо, и Платов возвращается к делам обыденным: чертит схему базы. Она сидит уже в печенке Пирожникова. Листики, ягоды, щепки, что-то из них вертолет, что-то хижина, что-то вышки… Платов колдует над ними, передвигает, добавляет, убирает.

Возле командира сидят Пирожников и Хук. Физик возится с рацией. Циркач в дозоре.

– Последняя прикидка, – говорит Платов. – Самая последняя! Хук, ты.

Женька впервые слышит, что должен делать Хук. У него самая сложная задача. Он направит врага по ложному следу, то есть за собой. Отряд с летчиком пойдут по одному маршруту, Пирожников по-другому, а Хук должен сделать так, чтоб преследователи, а они, конечно же, будут, устремились за ним по третьему. Он как бы сыграет роль плота. Пирожников от отряда и Хука будет по другую сторону реки. Янки вряд ли начнут тут кого-то искать, увидев, что Бабичев и те, кто освободил летчика, убежали сразу в джунгли. Правда, потом они должны увидеть плот и переключат свое внимание на реку…

Хук замолкает. Платов смотрит на Пирожникова.

– Я, значит, должен…

– Расслабься минут на пять, – командир ложится на спину, прикрывает глаза. – Понимаешь, Хук, – говорит он. – Понимаешь, вот ставлю я себя на место Полковника. Связи нет, до операции всего ничего. Понимаешь, к чему я?

– Значит, все идет по тому плану, который и утвердили в Москве, командир. Был бы какой сбой – Полковник бы все равно придумал, как нас предупредить. У нас же так было уже, почти один к одному!

Платов кивнул:

– Ну да. Если даже не сложнее: там сплошные пески, спрятаться негде. Если б не Полковник…

– По мне, командир, сейчас главная проблема – в летчике. В каком он состоянии, на ходу ли. А так – освободим и уйдем, особых сложностей не вижу.

– Полковник придумал бы, – повторил Платов. – Он до последнего надеется, что у нас заговорит рация. Если не заговорит и что-то в планах поменялось, у него остается одно: прислать сюда связного. Во всяком случае, если бы я поставил себя на его место, то это был бы мой вариант.

– Я же и говорю, командир: связи нет, связного нет, значит, все нормально.

Платов вновь сел, ткнул пальцем в сторону груди Пирожникова:

– Вот теперь начинай ты говорить, товарищ лейтенант. Постарайся сейчас понять еще одну вещь. Мы будем вместе по одну сторону реки, если что, сможем подсказкой перекинуться, подстраховать друг друга, а ты остаешься на другом берегу, действуешь индивидуально. Потому каждый шаг свой должен высчитать.

Пирожников кивнул:

– Ясно. Значит, так, – стал показывать он на схеме. – Плот стоит здесь, я в воде рядом с ним, наблюдаю за происходящим, вижу, что вы убегаете в джунгли, и начинаю отплывать… Часовой меня не видит… А почему вы уверены, что часовому будет не до меня?

– Уверен, Женя, уверен. – Платов чертит веточкой на схеме. – Вот угол базы, вот вышка с часовым. Здесь начнут рваться мины, а с твоей стороны бабахнет световая бомбочка. Тебе она беды не причинит, поскольку ты еще будешь сидеть в тростнике, а часовой минуты на три ослепнет, это гарантированно. Именно после световой бомбочки ты и начинаешь плыть. Обзор этого сектора со стороны выхода с базы исключен, часовой с вышки, как я сказал, тебя не увидит, случайно могут заметить только вот с этой точки, но уже вечер, тростник серо-зеленый, ты в серо-зеленом, река широкая, основные события происходят уже далеко от тебя… Нет, я бы на месте американцев тебя не заметил, я бы не напрягал зрение, чтоб смотреть в другую сторону от Бабичева. Он – главная фигура в игре, понимаешь?

– Хотя ни сном ни духом об этом не догадывается, – улыбнулся Хук.

Платов взглянул на часы:

– Так, все! Отключаемся, расслабляемся, дышим глубоко и спокойно.

– Командир, – подал голос Физик. – В Центр ничего сообщить не хочешь?